Бродяга. Копьё Света - Айон91

заслуги перед светом и Храмом. В историю мира он войдет, как избавитель от тьмы и темных тварей, а поможет ему Святое Копье.

Орудие Владыки в руках, на раскрытых к небесам ладонях, активирующий свиток, окутанный серебристой энергией храмовника, перед глазами. Осталось лишь воззвать к величию Владыки Света, отдать ему наивысшие почести, попросить милости и благословения на великое дело, и Копье будет наполнено его благодатью и мощью. А дальше разорвется на сотни тысяч единиц энергии этот жалкий защитный купол, да падут под лучами света темные выродки, служащие во имя Князя и Владыки Тьмы.

— О тот, кто светлее дня!

О тот, кто жарче огня!

Во славу твою! Во имя твое!

Собрал воедино раб Света Копье!

Как только слова были произнесены, активирующий свиток рассыпался серебристой золой. Само же Копье, получив благословение Владыки после озвученной молитвы, окутывалось золотым светом, приникающим в каждый узор, меняя и древесину рукояти и лезвие, очищая и затачивая до идеального состояния. Вот она — мощь высшего создания, призванного самим Создателем сущего в их мир. И находится она в руках Помазанца Света и наместника справедливости.

— Во имя Пресветлого! — гаркнули в один голос паладины и рыцари, идущие путем света. — Во имя Его Святейшества!

Каждый из них был готов к бою, возможно, даже к последнему в их жизни. Был готов и Его Святейшество. Роль в этом походе у него самая важная — вселить в сердца паладинов и воинов веру в Пресветлого. Наставить их на путь истинный, указать заблудшим душам дорогу, отправив тех на перерождение. На самом же деле загрести жар победы чужими руками, остаться чистым, как и прежде венценосным.

— Во имя Пресветлого! — вторил своим паладинам и рыцарям Святейшество, взывая к Копью, к его силе и разрушительной энергии.

Волна света, сорвавшаяся мощным потоком с кромки лезвия, не оставившая и следа от ближайших елей и сосен, доказала всем воинам, стоявшим подле Святейшества, что его и в самом деле избрал Владыка. Паладины и рыцари, склонив головы в знак уважения и почтения, ждали приказа. Но никто, ни Святейшество, ни серебряный паладин, ни старший рыцарь, не ожидали того, что произошло далее.

Святейшество, перехватив копье в другую руку и подняв его над головой, сказав: «Во имя Света!», призвав в очередной раз благодать древнего артефакта, закричал от неимоверной боли. Не понимая, что происходит, продолжая держать копье в руке, он взывал и взывал к Пресветлому, да только бесполезно. Благодати не было, только жгучая, как от пламени бездны боль.

— Как это? — не понимал Его Святейшество. — Когда успела, тварь? — взревел диким, раненым зверем главный храмовник, как только древко, лезвие и хват Копья объяло сапфировый огнем.

Лишь единицам из присутствующих было известно, кому именно принадлежит сапфировый огонь. Какому роду, точнее, какой из ныне покойных глав. А принадлежало данное пламя, разрушительное и сжигающее все, даже тень, тьму и свет, ей — Шарлотте ваэ Ихтаррис. Сапфировой Ведьме, наследнице древнего рода, предок которого пришел с Владыками, дабы спасти мир от Элементалей. И именно она, каким-то образом, с того света, или через последнюю волю, прокляла Святое Копье своим огнем. Так думал Его Святейшество, смотря на языки пламени, танцующие по древку и лезвию.

— Тварь! Гори ты Черным Пламенем! — в даль, в небесную высь выкрикнул Святейшество, адресуя эти слова той самой Ведьме, по чьей вине Святое орудие в его руках рассыпалось пеплом, как и надежда на величие и наивысший чин из возможных. — Ненавижу тебя, ваэ Ихтаррис! — процедил сквозь зубы храмовник, навлекая на себя и всех тех, кто рядом беду, активируя этим дополнительное проклятие.

— Ха-ха-ха! — раздался знакомый старшему храмовнику смех, принадлежащий почившей главе Ихтаррис. А следом предстала, словно живая, и сама леди Шарлотта, объятая сапфировым пламенем.

— Демоница! — выплюнул старший Храмовник, зассмотрев облик леди внимательнее. Она предстала в нечеловеческом облике.

По телу, не прикрытому тканью бархатного платья, тянулась замысловатым узором сине-черная чешуя. Длинные волосы ваэ Ихтаррис были окрашены в оттенок подвластному ей пламени. Голову венчали тонкие, раздвоенные рога, уходящие острыми кончиками назад. На изящных руках — переливающиеся опалом заостренные по-кошачьи когти, рвущие даже мировую ткань.

— Гори! — сказала она, щелкнув пальцами.

Вжих!

И на сотни метров вокруг разлетелась волна ярко-синей энергии, откидывая назад всех воинов света. Кто-то отлетел к деревьям, оставаясь там без сознания, кто-то к золотом обитой карете, попадая дополнительно под копыта взволнованных лошадей. Сам Его Святейшество, прочувствовав на себе мощь древесины многовековых сосен, пришел в себя не сразу. А опосля. Через добрых пятнадцать минут. Как и серебряные паладины. По пробуждению их ждал еще один маленький сюрприз, оставленный пламенной волей Шарлотты.

Каждый из артефактов, будь то защитный, накопительный, боевой, оценивающий, сканирующий или пространственный, безвозвратно рассыпался пеплом, оставив паладинов и рыцарей ни с чем. Все то, что воины света собирали годами и десятилетиями, кануло в небытие. А все потому, что одна гниющая в сырой земле ведьма, кормящая червей, отметила своим пламенем Святое Копье.

— Бездна тебя проглоти, ваэ Ихтаррис! — все также, в небеса, рыкнул Святейшество, еле-еле поднимаясь и опираясь о ствол надломанного дерева. Ковыляя, хромая и причитая, сетуя на вездесущую, мстительную Сапфировую Ведьму, Святой Лукарий шел к карете.

Не видя полных гнева взглядов своих подчиненных, не слыша их «лестных» слов и сетований в свой адрес, святой Лукарий приказал возвращаться. Стены храма придадут ему спокойствия, а пятая Герцогиня подскажет менее опасный путь к спасению от гнева Архангела. В это верил Его Святейшество, оставляющий позади замок Северного Князя Тьмы и земли Снежного государства.

* * *

Представление «Крах надежд на светом озаренное будущее!», во всех ракурсах, деталях, видели непосредственные виновники данного похода. Прямо из окон замка, находясь под куполом «Отвода внимания», Князь Тьмы и приглашенные на представление Генералы, наблюдали падение по карьерной лестнице Его Святейшества Лукария. Видели воочию, как рассыпались тленом все его заслуги перед светом и Первым Герцогом. А с ними и полученные в боях и сражениях артефакты, его личные, служащих ему паладинов и присягнувших на верность рыцарей. И конечно, фееричное, яркое явление Шарлотты в сапфировом пламени.

— Теперь Его Святейшество Лукария ждут полы, огарки свечей и серая, в заплатках хламида младшего послушника! — не сдерживая смех, сказала дева снега Юлинэ. — Как печально! — с сарказмом сказала она, стирая воображаемую слезинку с глаза, но при этом широко улыбаясь.

— Да. Первый Герцог этого Лукарию не простит. — Согласился с Юлине Олдрин, зная архангела и его методы наказания. О смерти Лукарий будет архангела молить. И она ему покажется избавлением от страданий.

— Ярко