Книга 1. «Мы наш, мы новый мир построим…», 1917–1938 - Андрей Константинович Сорокин

«установить кроме обычных дней заседаний Политбюро (4 дня в месяц) еще два дня в месяц для специальных заседаний Политбюро по вопросам государственного и особенно хозяйственного строительства»[652].

Постановление Политбюро ЦК РКП(б) о его работе и взаимоотношениях между центральными учреждениями

15 октября 1925

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 510. Л. 26]

В ходе дебатов Каменев вспомнит заявление председателя ЦКК В.В. Куйбышева о целесообразности ликвидации СТО, а сам Куйбышев заявит еще о необходимости создания Президиума СНК как руководящего органа, который бы «решал эти боевые и важнейшие политические вопросы». Каменев получит поддержку с неожиданной стороны. Дзержинский припечатает: «Таким образом советские органы действительно снизошли до какого-то придатка Политбюро. Это факт… Мне кажется, т. Сталин ошибается, не может никакое постановление СТО дискредитировать Политбюро, а наоборот, до сих пор Политбюро уничтожало авторитет СТО и СНК. Это политически существенный факт». Выступление Дзержинского ничего не решит. Сокольников потребует «установить, кто дает общие директивы, порядок инстанций обсуждения»[653]. Постановление СТО без особого нажима Сталина будет дезавуировано, а участники заседания, представлявшие все высшие директивные органы, получат наглядный урок по теме «кто в доме хозяин». Сталин, кстати говоря, очень скоро в своем ближайшем окружении и получит этот титул — «Хозяин». В этой связи трудно удержаться от того, чтобы не припомнить, как в 1897 г. во время переписи населения, Николай II, отвечая на вопрос анкеты «род занятий», поименует себя: «Хозяин Земли Русской».

А.И. Рыков, занявший сторону Сталина в только что описанном конфликте, через два с половиной года сам окажется в том же положении, что и Каменев.

В начале марта 1928 г. он напишет письмо, адресованное Сталину, Молотову и Бухарину. Посчитав, что Политбюро оказало ему недоверие как руководителю правительства, Рыков в ультимативной форме заявит: «Я в качестве председателя СНК и СТО работать больше не буду. Предлагаю сделать такую расстановку сил, чтобы на ближайшем пленуме и сессии ЦИК сделать необходимые перемещения, а меня наметить на Урал»[654].

Валериан Владимирович Куйбышев

Октябрь 1925

[РГАСПИ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 383. Л. 1]

Усилиями Сталина и Бухарина тогда конфликт будет погашен.

Очевидно, что взаимодействие высших директивных органов Политбюро правящей партии, СНК, СТО, Всесоюзного совета народного хозяйства, ЦИК СССР — с функционалом, закрепленным за ними в самом общем виде, не могло не порождать межведомственных конфликтов, институциональных по своей природе. В 1930-х гг. Сталин проведет упорядочение системы управления, СТО и ВСНХ в конечном итоге будут упразднены. А сейчас, в конце 1925 г., максима Сталина «Политбюро дает директивы, а СТО (читай — все органы государственного управления. — А. С.) — конкретные указания»[655] приобретет нормативное значение. Партийное государство встало на ноги, и о прежних дискуссиях «партия или Советы» следовало забыть. Эхо этих дискуссий еще будет звучать в дальнейшем, но разговор на Политбюро 2 ноября 1925 г., как нам кажется, вполне обозначил временной рубеж становления «партии-государства». На этом же самом заседании Сталин выступит с еще одним важным предложением, которое обозначит направление эволюции управленческих структур. Он предложит создать комиссию для подготовки проекта решения по рассматривавшемуся вопросу, «дать определенный срок комиссии и, в случае единогласия, считать решением Политбюро»[656]. Таким образом, ясно проявится его стремление решать вопросы управления, минуя коллегиальные формы обсуждения и согласования ведомственных и личных интересов, что позволяло продвигать нужные решения «в рабочем порядке» руками управляемых деятелей, назначаемых в комиссии волей Сталина. Институциональных и административных способов выполнения принимавшихся решений окажется недостаточно. На заседании Политбюро 11 января 1926 г. выяснится, что ряд предшествующих решений не был выполнен. Сталин задаст собравшимся вопрос: «Может быть, нужно принять меры партийного взыскания в отношении партийных товарищей (партийцам, в уголовном порядке для того, чтобы подобные вещи прекратить) и уголовного взыскания в отношении беспартийных для того, чтобы обеспечить проведение решений высших учреждений»? Этот дважды повторенный им в ходе заседания риторический вопрос ясно указывает на одну из причин будущих репрессий в отношении представителей управленческой элиты, которые очень скоро займут столь заметное место в сталинских управленческих практиках [657].

«О назначениях». Формирование номенклатуры

Одним из сильнейших раздражителей для граждан Союза ССР в последние годы его существования стали так называмые привилегии для представителей партийно-государственной номенклатуры. И сама номенклатура, и ее привилегии начали формироваться на заре советской власти, когда партийные работники, получая за это материальное вознаграждение, стали направляться на ответственные военные и гражданские участки работы для выполнения тех или иных исполнительных функций или политических комиссаров при формальных руководителях из беспартийных.

Сталин в итоге создаст систему, по направлению к которой робко двигался Ленин, оставивший многочисленные записки, свидетельствующие о его специальном внимании к нуждам ближайшего окружения. Частные случаи такой заботы со стороны вождя большевиков скоро перерастут в систему. 4 мая 1921 г. Ленин напишет Молотову, занимавшему в то время пост секретаря ЦК: «Оказывается (я только теперь узнал), есть дом отдыха Совнаркома (дача) и находится он в управлении Управдела[ми] Совнаркома. Я боюсь, что это вызовет нарекания. Может быть, рациональнее было бы назвать этот дом отдыха просто по номеру…»[658] Проходит всего две недели, и Ленин уже требует от Молотова «обязать ПеКа [Петроградский комитет] устроить по одному дому отдыха для ответ[ственных] раб[отников] Питера в Эстонии и Финляндии…»[659], то есть за границей, подальше от глаз трудового народа. 19 мая 1922 г. Ленин вернется к этому вопросу в письме к Сталину. «Не пора ли основать, — напишет он, — 1–2 образцовые санатории не ближе 600 верст от Москвы? Потратить на это золото; тратим же и будем долго тратить на неизбежные поездки в Германию»[660].

Иосиф Виссарионович Сталин

1920-е

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1650. Л. 4]

Ленин, адресуясь к Сталину, имел в виду уже распространенную практику поездок за рубеж, прежде всего в Германию, представителей советского партийно-государственного руководства с лечебными и рекреационными целями. Ленин рекомендует «образцовыми признать лишь те санатории, где доказана возможность иметь врачей и администрацию пунктуально строгие, а не обычных советских растяп и разгильдяев». Завершая письмо, совсем уже «секретно» Ленин добавит: «В Зубалове, где устроили Вам, Каменеву и Дзержинскому, а рядом устроят мне к осени, — надо добиться починки желдорветки, полной регулярности движения автодрезин, тогда возможно быстрое и конспиративное и дешевое сношение круглый год. Нажмите и проверьте. Также рядом совхоз поставить на ноги»[661].