Список жертв - Джулия Гарвуд

— Кто? — Алек вопросительно приподнял бровь.

— Мы друзья, — принялась объяснять Софи. — И когда мне нужен кавалер для выхода в свет, а пойти не с кем, я беру с собой Джеффа. Соответственно, когда ему нужна дама для представительских целей — то это я. Чертовски удобно, знаете ли. Но сегодня он просто жаждал прийти, а все из-за Риган.

— Это как? — спросил Алек.

— Он тайно влюблен в нее уже бог знает сколько лет, — небрежно ответила Софи. И предложила: — Давайте сядем.

Потом она подозвала официанта и попросила его убрать лишние приборы. Пока тот собирал бокалы, она сказала:

— Риган, ты сядешь слева от Алека, а для Корди мы оставим место справа.

— Да-а, покомандовать она любит, — сказал Алек, обращаясь к Риган.

Та кивнула. Софи тем временем внимательно разглядывала подругу и наконец изрекла:

— Корди абсолютно права: тебе нужно снять это покрывало. Оно скрывает твое прекрасное платье.

— Это не покрывало, а палантин.

— Не нужно сразу обижаться.

— А я и не обижаюсь, — выпалила Риган голосом обиженного ребенка. — Я просто сообщаю тебе, как эта штука называется.

— Ну и замечательно, — невозмутимо заявила Софи. — Я просто хотела сообщить тебе, что надо бы снять этот, милый, но абсолютно лишний палантин. Кстати, раз уж мы заговорили об одежде. Как тебе мое платье?

— Чудесное. Оно новое?

— Вроде того.

— В каком смысле?

— Ну, я его откопала в бутике Шанель пару недель назад, но сегодня надела первый раз.

— Но откуда у тебя деньги? Разве зарплата…

— Я заняла. Не нуди.

— Но, Софи…

— Пойду-ка я помогу Джеффу отыскать карточку Корди. Бедняга ходит кругами. — Она встала. — Когда я вернусь, обещай не пилить меня. Я и так погибаю от угрызений совести.

Как только Софи встала, Алек поднялся с места. Когда она унеслась спасать Джеффа, он вновь сел и положил руку на спинку стула Риган. Палантин немного сбился, и его пальцы коснулись ее плеча. Риган не стала отодвигаться, а Алек не убрал руки.

— О каком займе она говорила? — полюбопытствовал Алек.

— Софи решила не брать денег у отца. Я и Корди должны были поддерживать ее и укреплять ее дух.

— Но я не понимаю: если ему приятно делать подарки, а своих денег у нее немного…

— Она хочет быть независимой, в этом все дело. Софи очень любит своего отца и предана ему, но все же… — Риган вздохнула.

— То есть она ведет себя как обыкновенная любящая дочь? Риган улыбнулась. Слово «обыкновенная» как-то не очень подходило к Софи. И еще меньше к ее отцу.

— Ну, в каком-то смысле да, — осторожно сказала она. — Софи мечтает реабилитировать его в глазах общества. А еще она хочет уговорить его уйти на пенсию. То есть чтобы он оставил свой бизнес.

Глаза Бьюкенена расширились, и он непроизвольно дернулся:

— Ты хочешь сказать… Роуз — это фамилия? Ах ты черт, как я же я сразу не догадался… Неужели это дочь Бобби Роуза?

— Да.

Алек был ошарашен своим открытием. ФБР годами следило за Бобби, надеясь собрать достаточно доказательств для привлечения к ответственности этого человека. Его называли королем мошенников. Но самое удивительное — общество ничего не имело против Бобби и его незаконных махинаций. Дело в том, что он всегда обирал нечистоплотных дельцов, негодяев большего масштаба, чем он сам. Какой-нибудь воротила, обанкротивший свое предприятие, уволивший массу рабочих, а потом получивший солидную страховку, — вот кто становился жертвой изящных комбинаций Бобби Роуза. Множество аферистов всех мастей смотрели на него с восхищением и мечтали когда-нибудь достичь подобных высот мастерства. Бобби Роуз жил где-то в солнечной Флориде, и, хотя про него часто писали газеты, ни в одной статье никогда не упоминалась семья.

— Спенсер сказал, что многие считают Бобби кем-то вроде современного Робин Гуда, — нерешительно сказала Риган. — Он обманывает только богатых…

— Но он не отдает деньги бедным, не так ли? — нетерпеливо перебил ее Алек. — Он оставляет их себе и с удовольствием пользуется.

— Он щедро жертвует на благотворительность.

Алек посмотрел на нее с сожалением и решительно сказал:

— Риган, этот человек — преступник. И он должен сидеть в тюрьме.

— Ты уже составил свое мнение и не изменишь его, что бы я ни сказала? — напряженно спросила Риган.

— Он преступник, — терпеливо повторил Бьюкенен.

— Если ты собираешься судить об образе жизни других…

— Ты что, забыла, чем я зарабатываю на жизнь?

— Я больше не буду обсуждать с тобой отца Софи. — Она отвернулась и стала смотреть на толпу гостей.

— Ну нет, мы только начали. — Он потянул ее за край палантина, чтобы заставить повернуться. — Кажется, ты говорила, что Софи работает в газете?

Молчать было бы глупо, и Риган неохотно ответила:

— Да. По настоянию отца она подписывает свои материалы фамилией матери, но все в газете знают, чья она дочь. Кстати, детектив Уинкотт тоже в курсе. Я думала, он и тебя просветил.

«Джон решил небось повеселиться», — мрачно подумал Алек.

— Ничего он мне не сказал, — буркнул он. — Должно быть, позабыл. И каким папой был Бобби? У Софи было счастливое детство?

— Он был прекрасным отцом, — горячо сказала Риган. — Никогда не пропускал родительских собраний и ходил на все соревнования и теннисные матчи.

— И что, все родители позволяли детям дружить с дочкой Бобби?

— Нет, не все.

— А как твоя семья отнеслась к такой дружбе?

— Мы с Софи и Корди стали подругами до того, как Бобби Роуз стал фигурой…

— Одиозной?

— Известной. Маме было некогда интересоваться моими друзьями: она вращалась в свете и путешествовала. За мной присматривала бабушка. А потом Эйден. Думаю, бабушка просто не знала, кто отец Софи. Эйден был в курсе, но не стал ей ничего объяснять. Он никогда не выделял Софи и не запрещал мне видеться с ней. Более того, она всегда была желанным гостем в нашем доме. Правда, к ней домой мне ходить не разрешали. Но я все равно ходила. — Риган усмехнулась.

— А ты была в подвале? — Он явно решил подразнить ее. — Никто не знает, где Бобби прячет деньги. Может, они там?

— Алек, — она положила ладонь на его руку, — Софи моя подруга.

Он хотел спросить что-то еще, но Риган покачала головой и повторила решительно:

— Подруга, понимаешь?

Глава 32

Алек ненавидел официальные мероприятия, которые требовали вечерних костюмов и соблюдения множества утомительных правил. Приемы в пафосных загородных клубах также не относились к числу приятных, с его точки зрения, способов проводить время. Но сегодня он был не против смокинга и галстук-бабочка не так уж сильно давил шею — и все из-за Риган. Возможность находиться рядом с ней, наблюдать за сменой настроений на ее одухотворенном личике стоила гораздо больше, чем несколько часов, проведенных в вечернем костюме. Искренность и уязвимость девушки казались ему невероятно трогательными. Софи рассказала какую-то печальную историю про своего знакомого, и на глазах Риган заблестели слезы.