Илония - Яна Ильинская

– Нет, не думаю, просто вам не нужна вон та вороная кобылка и в яблоках жеребец. Они не приучены ходить за плугом, таскать повозки. Они скакуны. Им нужен простор и скачка. С вас будет достаточно и восьми, тем более, что вряд ли у Ургана есть чем кормить их.

– Не тумань мне голову, проклятый богач, - злобно бросил командир, - твои лошадки вполне сойдут за плугом, а в следующий раз мы придем за овсом. Можешь подготовить несколько мешков, - засмеялся он, - чтобы сэкономить нам время.

– Ты не захотел по-хорошему, тогда я объясню тебе по-плохому.

Корн внезапно подскочил к командиру, резко дернул его за ногу, от чего тот, не ожидавший такого, вылетел из седла. А Корн выхватил на ходу у него меч и вскочил на его коня. Оглушительно свистнув условным свистом, он помчался вперед по тропке. Все украденные лошади рванулись обратно в родной табун, на узкой тропке началась неразбериха. Трое разбойников упали с лошадей, и их кони ускакали вместе с конями Корна. Оставшиеся всадники помчались за Корном, но он исчез. Появился он уже позади них и подобрал одного из неудачных грабителей. Тот и не заметил, как откуда-то выскочил всадник и накинул на него веревку. Подхватив и бросив его через седло, он спустился с ним на плато.

Там их уже ждали взволнованные работники и прибежавшая Алаина. Велев всем разойтись, Корн скинул оглушенного грабителя на землю и стащил с него маску.

– Знаком? - спросил он Алаину.

– Нет, из новеньких, - ответила она, поняв, что человек из людей Ургана.

– Тогда оставайся.

Когда парень пришел в себя, Корн предоставил Алаине расспрашивать его.

– Сколько у вас народу? Дома построены до большого камня? Выше по горе, там, где было пастбище, разрабатывают землю? Долину к востоку, очистили от камней, что там, земля обработанная или пастбище. Дома стали строить прямо на скалах? Большую пещеру разгребли? Сколько пещер еще нашли? В них живут или держат скот?

Вопросы так и сыпались, и бедный парень вскоре совсем запутался, о чем можно говорить, о чем нельзя, тем более что незнакомая женщина скорее не спрашивала, а утверждала. Когда окончился этот странный разговор, Алаина обратилась к Корну.

– Людей очень много, наверное, впятеро больше, чем было. У них есть быки, кабаны, сена достаточно, мясом они обеспечены, но хлеба мало. На следующий год собираются засадить большую площадь под зерновые, но нет пахотных лошадей. В одной из вылазок потеряли много верховых, сами едва успели спастись. Правильно? - обратилась она к парню.

Тот только рот открыл от удивления. Ничего этого он вроде бы не говорил, но все так и выходило.

Корн задумался.

– Ладно, - решил он, наконец, - выберу тебе десяток коней, но с Ургана два кабана. Как он их приведет, не моя забота, но чтоб никто не знал, откуда они. Еще не хватало, попасться за связь с Урганом, - усмехнулся он. Парень ничего не понял, но Алаина грустно улыбнулась.

Растерянный парень ушел в горы, ведя за собой коней, а работникам Корн объяснил все как есть. Людям фермы необходимо было есть и он обменял лошадей на мясо. Никто и не подумал обвинить Корна в сообществе с разбойниками, тем более что простые люди всегда были на стороне Ургана.

А через несколько дней Корн почувствовал, что за ним следят. Он подъехал к той самой тропинке, спешился и крикнул:

– Я жду!

Из-за камня вышел сам Урган. Урган был без маски, что было неудивительно, ведь его портрет висел на каждом доме, только там он был гораздо моложе. Сейчас же он был совсем седой, но все такой же крепкий. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

– Где Алаина? - наконец спросил Урган.

– Жаль, я надеялся, что изменился, - усмехнулся Корн.

– Где моя девочка, я спрашиваю, - снова повторил Урган.

– Твоя девочка, Урган, уже давно не девочка и у нее самой младшая дочка уже научилась ходить, - засмеялся Корн.

Урган недоверчиво прищурился.

– Последний раз я слышал, что она умерла, еще пять лет назад.

– А обо мне что ты слышал в последний раз?

– Что ты, - Урган внезапно тоже рассмеялся, - что ты слеп и безумен.

– Я ответил на все твои вопросы?

– Нет. Откуда взялись мои портреты?

– Багис был послан по моим следам отцом.

– Предатель, я убью его.

– Он выполнял приказ своего короля. И он не сдал Алаину по прибытию в столицу.

– Я все равно найду его.

– Он мне нравился.

– Шпион твоего отца. Ты мягкотел, принц.

– Как всегда. Ты не первый, кто говорит это.

– Я хотел бы увидеть Алаину.

– Не стоит привлекать внимание, как-нибудь в следующий раз.

– Она счастлива?

– Мы оба счастливы.

– Кто еще знает о вас?

– Мой напарник Турин с женой и теперь ты.

– Тогда счастливо, Корн. Если Сарл будет доставать тебя, приходи ко мне. Хотя после вас обоих мне стоило больших трудов вернуть твердую дисциплину. И кое-кто имеет на тебя зуб.

– Спасибо, Урган.

Урган развернулся и направил коня назад. Потом обернулся:

– Кабаны будут у тебя на рассвете.

– Лошадей в следующий раз приходи покупать, просто так больше не отдам.

– У богатеев мы отнимает.

– Сейчас мы живем впроголодь, как и вы.

– Не сомневаюсь, - смех раздался уже за камнями.

С тех пор людей Ургана здесь не видели, но Корн не сомневался, что среди его покупателей иногда были его люди. Сам он так и не появился, от чего Алаина была огорчена.

Обитателей фермы прибавилось. Среди людей, работающих на Корна и Турина появилось уже две молодых пары, для которых построили маленькие домики, на работу взяли еще несколько семейных пар и вот уже детей по двору стало бегать более двух десятков. Не понять было, где хозяйские дети, где дети работников. И все они стайкой носились за Талиной. Она была главарем этой банды, и все были в ужасе от их проделок. Няньки не успевали стаскивать детей с деревьев, с крыши, вытаскивать из поилок для лошадей и из кастрюль на кухне. Турин сердился, Вилда кричала на них на весь дом, Алаина же могла уводить их ненадолго почитать, и они на время затихали. Корну просто нравились все проделки обожаемой дочери, и он абсолютно ничего не запрещал. Она напоминала ему себя, и он не мог ее наказывать. Единственного человека, которого слушалась эта банда - был Интар. Только он мог заставить их слезть с дерева, или по одному только его слову они шли умываться и ложиться спать. Он ничего не делал, просто говорил, и сестра слушалась его беспрекословно. Маленькая фурия трепетала перед братом, который был лишь ненамного старше ее и ради того, чтобы он разрешил ей посидеть около него, она могла целый день вести себя хорошо.