Илония - Яна Ильинская

Последние силы потратила Алаина на то, чтобы коротко рассказать мужу о том, что случилось в тот памятный день во дворце королевы Зорены. Не досказав, она уснула, а Турин с Вилдой затем рассказали все еще не выпускающему из рук сына Корну все снова и до конца.

Все то время, что Алаина лежала в постели, Корн не отходил от нее и не выпускал из рук сына. А когда они втроем начали потихоньку выходить на прогулку, Корн начал видеть. Сначала все в тумане, глаза слезились и болели, потом зрение восстановилось.

После этого Вилда, предварительно наплакавшись, накричала на Корна, чтобы он оставил, наконец, ребенка в покое и занялся делами.

Первое время у Корна все валилось из рук, и от него даже было меньше пользы, чем когда он был болен. Тем более, что он, как проказливый школьник, как только Турин отворачивался, бежал к жене и сыну. Терпение Турина кончилось, и теперь уже он наорал на него, как на мальчишку.

Но привело в нормальное состояние Корна оружие и несколько занятий с Турином. Однажды они решили потренироваться, и на Корна поединок повлиял получше, чем все остальное. Владение мечом требовало холодной головы, твердой руки и расчета. Все это вернулось к Корну, как только он взял в руки меч. После этого он стал прежним Корном. Только лицо его теперь, когда он находил глазами Алаину и сына, становилось смешным и глупым от переполнявшего его счастья.

К зиме дом уже был пригоден для жилья, теперь оставалось приспособить имеющийся сарай под конюшню. Пришлось Корну все-таки учиться плотничьему делу. У Турина был большой опыт еще с детства, которое он провел в деревне, он обучал Корна. Вскоре готовая конюшня была готова принять первых лошадей.

И тут встала проблема, которую раньше не принимали в расчет - где взять лошадей и кто поедет их выбирать. Их городок был в этом смысле отсталой провинцией, хороших лошадей тут не держали. Корну с Алаиной нежелательно было показываться в городах, а Турин с Вилдой не обладали нужным опытом.

Тогда решили не спешить и начать с малого. Две кобылы и жеребец уже имелись, в городке Турин продал два алмаза и купил еще нескольких лошадей. Все-таки молодых лошадей от старых он отличал, на большее его не хватило.

Через год в маленьком табуне Корна уже резвилось несколько жеребят. Один жеребенок, в отличие от остальных был даже весьма неплохим по масти и резвости. Корн решил делать ставку на него, хотя обучал и остальных. Оставшихся он разбил на две части: тех, кто годился только для работ под плугом, для других крестьянских работ и тех, кого он обучал для армии, стражников.

Еще через год табун лошадей удвоился, а одно ожерелье кончилось. Но дальше они уже смогли прожить на те деньги, что выручали от продажи крестьянам и городской охране предназначенных для этого коней. Второе ожерелье ждало своей очереди.

Правда, начать с него пришлось раньше, чем думалось. У Вилды родилась дочь Зоря (ее назвали в честь королеву Зорены) и молодая мама долго болела. Пришлось много денег потратить на ее лечение и уход. А потом и на то, чтобы взять в дом нескольких женщин для ухода за двумя детьми и в помощь Алаине, которая ждала уже второго ребенка.

С маленьким Интаром Корн не расставался. Где бы он ни был, чтобы ни делал, сын всегда был рядом с ним. Можно сказать, что рос он на коне в конюшне, ибо там провел времени больше, чем в детской комнате. Алаина же занималась домом и шитьем. Часто она садилась с тканью и нитками недалеко от мужа и сына и с улыбкой наблюдала, как Интар мешается под ногами у Корна, а тот аккуратно обходит его, или переносит с места на место, чтоб не мешал. Лошади давно привыкли, что надо осторожно переставлять ноги, чтобы не наступить на вечно болтающего у них под ногами маленького человечка. Иногда Алаина каталась с ними верхом. Интар всегда сидел перед отцом. Сидеть в седле он научился раньше, чем ходить.

В город ездили Турин и Вилда. Когда Вилда уже не могла ездить, впервые в город поехала Алаина. С опаской она прошлась по городу, по базару, но все было спокойно. Но Корна они не пускали. Хотя и прошло уже много времени, опасность еще существовала. Конечно, Корн изменился: лоб прорезала глубокая морщина, в волосах появилась первая седая прядка. Но все же он был узнаваем в возможно оставшихся портретах у начальников городской стражи.

Основные новости привозил Турин, хотя и Вилда с Алаиной, бывало, узнавали что-то от своих клиентках.

Король Сарл женился, когда Интару было еще полгода. Королева была красива и любила балы. Балы устраивались часто и были они грандиозны и пышны. Гости съезжались со всей страны, в том числе и из их городка Старита. Благодаря этому, кстати, у Алаины с Вилдой всегда было много работы. А когда Вилда не могла шить, болея, поток заказов уменьшился. И в это время стали поговаривать о том, что король собирается развестись с королевой, потому что та бесплодна. Что и случилось. Королям разрешалось то, что запрещалось простым людям.

Вторая жена была также красива, но слишком юна. Клиентки Алаины говорили, что она ужасно боится своего мужа-короля, что неудивительно, ибо король Сарл, и ранее не отличавшийся мягкостью нрава, после развода с первой женой был всегда раздражен и вспыльчив.

О пропавшем принце Корне никто не говорил. Вернее говорили сначала много, потому что его объявили пропавшем без вести и назначили награду сообщившему хоть что-нибудь о нем. Охотников за наградой нашлось столько, что стражники сбились с ног, проверяя доносы и слухи. Королю, видимо, тоже надоело обилие самозванных принцев, и награду отменили. Народ поволновался еще немного, но потом успокоился. Корн по-прежнему официально оставался наследником, самозванцы еще изредка объявлялись, но после того, как король повесил двоих, поток их прекратился. О повешенных самозванцев Турин сказал Корну вопреки воле Алаине, которая не хотела волновать мужа. Турин рассудил иначе и пожалел, потому что Корн потом несколько дней ходил как в воду опущенный.

Родившуюся на третий год их спокойной жизни дочку Алаина с Корном назвали Талиной.

И тут Корн убедился, что можно любить еще сильнее, чем он любил до сих пор жену и сына. Правда, это, похоже, была не любовь, а обожание. Он мог часами сидеть рядом и смотреть на дочь, умиляясь и восторгаясь ею. Интар уже в младенчестве был спокойным и серьезным мальчиком. Он никогда не плакал и всегда с серьезным видом слушал, что говорили ему взрослые. Отцу он стал незаменимым помощником. Еще маленький, но ручки у него были крепкими и ловкими. А маленькая малышка частенько оглашала дом своим громким плачем, и тогда Корн бросал все и бежал к ней. А когда она смеялась, Корн таял на глазах от счастья.