Иллюзия обмана - Илона Романова

— Так… что же это всё значит? — задумался Кинранст и, хлопнув себя ладонью по лбу, продолжил: — Нам необходимо похоронить Превя, разыскать и покарать убийцу Никуцы, найти остальных дюков и попросить их помочь собратьям… А дальше — посмотрим.

— А искать-то их где? — раздалось сразу несколько голосов.

— Полагаю, что вход в эти самые Пределы лежит через тильецадскую галерею, где хранятся брата Мренда, — решительно заявил Первооткрыватель.

Кинранст посмотрел на него с недоумением:

— Думаешь?

— Уверен!

VI

Они еле дождались утра, чтобы отправиться к развалинам Тильецада. Собираясь в скальный замок, друзья были уверены в одном: если даже сразу не получится сыскать дюков, то обследовать помещения им удастся. А там уж как-нибудь они разберутся… Сейчас самое главное — похоронить Превя.

Чем ближе компания подходила к Тильецаду, тем тяжелее становилось у них на душе. Прежде торжественный, но приветливый и душевный пейзаж выглядел холодным и мёртвым. Не только замок, но и окрестности были настолько обожжены магическим огнём, что больше походили на каменную пустыню.

Тильецад больше не существовал.

НАМЕСТНИК ДРОСВОСКРА

I

Цервемза умел решительно всё: выслеживать и убивать, шпионить и хитрить, лгать и требовать. Одному так и не научился старый вояка — наслаждаться жизнью. Сколько Советник себя помнил — он всегда служил. И всегда был одинок. Он мог неоднократно обзавестись семьёй: достаточно знатных дам, а ещё более — амбициозных девиц увлеклось бы его положением, богатством, да и внешность по молодости у него была недурна. Но в своё время Цервемза решил, что не желает ежедневно выслушивать бесконечные жалобы, нелепые капризы и несносную болтовню жены, считающей, что имеет на него какие-то права только потому, что живёт в его доме и тратит его деньги. Что касается продолжения рода, то лишь двое детей не вызывали у него желания уничтожить на месте: маленькая Ревидан да юный господин Арнит. К этим Цервемза относился даже с некоторой нежностью. Поэтому до недавних пор он не связывал себя никакими обязательствами, предпочитая по мере необходимости пользоваться смазливыми придворными бабёнками, лишь бы не приходилось на них помногу тратиться. Отказывать ему обычно не решались, поэтому свои амурные дела вельможа улаживал недорого и без особых проблем. Он позволял себе менять предпочтения, постоянно разнообразя выбор и чем дальше, тем больше убеждаясь в совершеннейшем однообразии жизни.

И вдруг на пороге старости Цервемзу угораздило влюбиться. Болезненно и тяжело. В особу, которую и видел-то всего раз. Предметом страсти почтеннейшего господина Советника стала Римэ Вокаявра.

Конечно, он легко мог приказать своим подручным доставить к нему предмет страсти, а потом развлекаться с нею до полного пресыщения. Но этого было мало — приспичило ему жениться, да не просто так, а на той, которая его должна полюбить. Цервемза чувствовал себя совершенно потерянным. И тогда он отправился к Ревидан…

Дядюшка давно недолюбливал и презирал племянницу, потому что баба есть баба, а стало быть, существо гнусное и неблагодарное и хорошего от неё ждать и не приходится. Но… Ревидан была ведьмой. Злой, умной, а главное — умелой и искушённой в тонкостях ремесла. Цервемза был уверен, что она не откажет. А попробует артачиться — можно и Квадрой пригрозить!

II

— Ну, уморил! — вдоволь отсмеявшись, сказала Ревидан, тряхнув лёгкими дымчатыми волосами. — Значит, на старости лет тётушкой для меня обзавестись надумал…

И она расхохоталась пуще прежнего. Смех её, вызывающий и громкий, не вязался с летящим обликом.

— Муженёк-то мой знает?

Цервемза побагровел и хлопнул по столу громадной ладонью:

— Он, конечно, Император, но… Не его это дело! Да и тебе, глупейшая госпожа, я рассказал не для потехи!

Племянница зло прищурилась, но тут же для порядку изобразила недоумение и, перестав смеяться, перешла к делу:

— Неужели у тебя в подчинении не найдётся четверых крепких мужиков, которые смогли бы доставить твоё сокровище прямо на брачную постель? Да и спесь с неё заодно собьют. Они для того и предназначены, чтобы из ворожеек покладистых жён делать…

— Насчёт Квадры ты здорово придумала! Где уж мне, старому дураку, сообразить… — злобно прошипел Цервемза, выразительно вертя свой оберег между пальцами. — Вот я думаю… Может, на тебе опыт поставить? По крайней мере, Его Величество морочить перестанешь…

Жена Императора прекрасно знала, что дядюшка не посмеет причинить ей зла, но всё-таки испугалась:

— Так чего же ты хочешь от меня?

— Зелье. Такое, которое заставит её полюбить меня… Именно полюбить…

— Сделаю… — ведьма кивнула. — А взамен…

Она задумчиво умолкла, придумывая, какую плату сможет взять за свою услугу.

— Вот что… — она с наслаждением наблюдала, как напрягается лицо Цервемзы. — Ничего я взамен не попрошу. Скверно мешать влюблённым! Только, дядюшка, миленький! Скучно мне здесь… Так ты, когда возвращаешься из Дросвоскра или с мужем моим беседуешь — рассказывай мне… Вреда от этого не будет, а мне — развлечение… Ну, пожалуйста!

Она смотрела на него такими несчастными и умоляющими глазами, что старик явственно увидел облик маленькой Ревидан, проступавший через чуждые ей черты. Когда-то именно так племянница выпрашивала у него игрушки и сласти. Жёсткое сердце царедворца на миг сжалось от воспоминаний…

— О чём же ты хочешь знать? Нет… — избегая её взгляда, неуверенно пробормотал он. — Я должен… Нет — не имею права! Его Величество не заслуживает такого…

Некоторое время он с виноватым видом нёс околесицу. Потом резко встрепенулся и выкрикнул:

— Собственно говоря, с каких это пор я должен шпионить, да ещё в пользу бабы, будь она хоть жена Бессмертного Императора, хоть ещё кто?

Это было странно и не похоже на дядю. В другое время он либо разговорился бы, развлекая Ревидан светскими мелочами и сплетнями, из которых она могла выудить главное… Либо сразу пресёк бы её поползновения совать нос в государевы дела. Но Цервемза замялся, и это означало одно — Император нашёл способ подчинить себе волю слуги.

Она задумалась. Помолчала. Отшутилась. Но всё запомнила.

III

Навсегда лишённой возможности любить душе Ревидан никакие напитки помочь не могли. А вот играть чужими страстями и судьбами она обожала. Её завораживал процесс приготовления волшебных снадобий. Лучше этого было лишь дурманящее ощущение танца, призванного увлекать, покорять и безвозвратно губить.