Иллюзия обмана - Илона Романова

— Отчего же… — Цервемза лихорадочно подбирал слова. — Выполнил… Но, сир, не совсем так, как вы повелели…

— Как так?

— Осмелюсь ли объяснить суть дела?

— Осмелься-осмелься! Да поживей, пока у меня осталось хоть какое-то терпение.

— Дюки уничтожены. Все. Вот доказательство, — Наместник подал Императору свёрток, который до сих пор держал в дрожащих руках.

Взглянув на содержимое, Арнит вздрогнул:

— Значит, вот как выглядели наши враги… Действительно жутко. И таких страшилищ кто-то почитает? В таком случае, мои амграманские подданные — истинные болваны… — он с трудом справлялся с дурнотой. — Ладно, этот трофей весьма украсит торец картинной галереи. Таких диковин там как раз и не хватает. Вели оформить покрасивее, и пусть повесят вместо идиотского гобелена, который там весь вид портит… Это хорошо… А что же не так?

— Так вот, Государь, дюки истреблены. Двоих убил ваш покорнейший слуга. Но… — Цервемза старался придать своему голосу максимально уверенную интонацию — …талисманов при них не было… Точнее, отступая под нашим натиском, они испугались справедливого возмездия за свои злодеяния и сожгли себя каким-то разноцветным огнём… Дотла! Короче, от них ничего не осталось. Увы, мои солдаты погибли в том сражении все до одного.

— Ну что ж… Ты несказанно порадовал меня подарком. Жаль, конечно, что бессмертие пока ускользает… — Император сделал паузу. Потом сверкнул глазами и угрожающе-игривым тоном продолжил — …но оно ведь ускользает не только от меня. Не правда ли?

Цервемза предпочёл сделать вид, что не понял.

Арнит прекрасно знал нрав своего воспитателя и понимал, что даром этот проныра не делает ничего и никогда, поэтому с нетерпеливой усмешкой произнёс:

— Так… какой же ты хочешь награды за свои подвиги?

— Сир, помилосердствуйте! — похоже, подчиняющее зелье ещё действовало. — Есть ли для старого солдата лучшая награда, чем ваша личная благодарность?

— Ладно-ладно… Благодарность — не талисман, на шею не повесишь…

Цервемза очередной раз поклонился. На этот раз настолько низко, словно непременно желал подмести волосами дворцовый пол. Голос старика дрогнул то ли от умиления, то ли от страха близкого разоблачения:

— Да чего же я могу желать… Вы же знаете, сир, что я одинок и богат, — Цервемза явно лукавил, поэтому всё-таки разогнулся и скользнул взглядом по лицу Императора. — Ко всему — ещё и немолод… Вот разве что…

— Смелее! Я слушаю тебя…

— Это необходимо не столько для меня, сколько для укрепления вашей единоличной власти в Дросвоскре, да и во всём Сударбе. Теперь, когда проклятых дюков больше нет, я могу без боя войти в Амграману и объяснить её жителям, что сумел по вашему приказу победить злую магию, опутавшую весь анклав…

— Ты всерьёз считаешь, что они поверят? — Арнит понимал, что его слуга весьма неглуп, чтобы наивно рассчитывать на народную любовь и благодарность.

— Полагаю, сир, что нет… Но это не важно… В таком случае придётся объяснять этим олухам, что едва ли они смогут как-либо противостоять человеку, который по воле Императора не только уничтожил проклятое племя, но и разрушил самое их гнездо, — Наместника передёрнуло от тильецадских воспоминаний. — Но…

— Продолжай…

— …боюсь, мне придётся приложить массу усилий к тому, чтобы убедить амграманское быдло в своей правоте… Уж больно много в Дросвоскре собралось предателей Короны.

— У тебя, кажется, есть Квадры… — начал Арнит.

— Так вот, здесь уже не хватит просто действия Четвёрки, — Императорский Советник больше не выглядел сентиментальным лизоблюдом, пришедшим к господину за очередной подачкой. — Я прошу об особых полномочиях.

— О каких еще? — Император раздражённо вскинул голову.

— Это, сир, безусловно, не моё дело, — заговорил Цервемза настолько бархатисто и вкрадчиво, что Арнит невольно усмехнулся, представив, как, должно быть, такой голос действует на слабый пол. — Но пока что я всё-таки являюсь вашим личным Советником, поэтому осмелюсь предположить, что уже в самом ближайшем будущем Вашему Величеству всё равно придётся ужесточать законы…

— С чего бы вдруг? Объясни толком! — Правитель сделал паузу и вдруг выпалил: — А тон свой оставь для баб!

Наместник явно смутился и отвесил очередной поклон:

— Увиденное в Дросвоскре вызывает у меня подозрения, что существует заговор дюковских приспешников, которые готовят мятеж.

— Где же? — упавшим голосом спросил Император.

— Похоже, по всей стране. А когда вы объявите о восстановлении своего имени и облика, недовольных тоже будет немало… — выдержав холодный испытующий взгляд своего ученика, учитель продолжил: — Поэтому я нижайше прошу дать мне право арестовывать, судить, а главное — казнить!

Арнит молчал. Долго. Это могло означать что угодно.

— Ладно, — промолвил он. — Похоже, ты прав… Получишь всё, что просишь…

— Благодарю, молодой госпо… — старик осёкся. — Благодарю, сир! Если честно, я устал от всей этой свистопляски. Дозвольте мне немного отдохнуть. Обещаю, что примерно через месяц, когда им всем там надоест плакать и придумывать, как можно меня да и вас, сир, наказать за убийство их бесценных дюков, вернуться в Амграману на правах победителя и освободителя.

— Не опоздаешь ли? — озабоченно спросил Император.

Цервемза энергично тряхнул седой головой и добавил:

— Зима, похоже, будет долгой, так что я вполне успею навести там порядок…

Его Величество сделал неопределённо-утверждающий жест, затем исчез…

III

— Кажется, я живу здесь не первую вечность. В который уже раз прохожу тем же коридором, выполняю одну и ту же работу, здороваюсь со своими соплеменниками, ем, сплю и всё не могу вспомнить… О чём или о ком? Не помню и не понимаю…

…прошёл месяц…

По ком-то плачет моя душа и изнывает память… Я закрываю глаза. И кожей, слухом и обонянием ощущаю потерю. Вот что… была у меня любовь — её убили… Были друзья — погибли… Был дом — разрушен. Всё утонуло в золотой и радужной вспышке… Даже имя моё сгорело… Ничего у меня не осталось, кроме боли. Боли и беспамятства. Отобранного не вернуть!

…ещё полтора десятка дней…

Нет! Не так! Я точно знаю, что это не могут быть мои слова… Отобранного, говорите?.. А если попробовать… вернуть… чтобы никто уже отобрать не смог… Конечно же, вот оно: возвращённого не отнять!

…дюк постепенно приходил в себя, медленно восстанавливая память…

Я — Окт. Глава Тильецадского клана. И отныне всё помню. Вокруг не просто соплеменники, а мой род и соратники. Мы вышли на бой. Впервые он был неправедным. Мы мстили. Потому что погибла… моя жена. Мы ударили врагов Лучом Правды. И тем сожгли себя. И теперь весь наш клан живёт в тёмных закоулках Немыслимых Пределов, даже не ожидая возвращения назад…