Заклятые любовники - Марина Эльденберт

Во сне морщины на лбу разгладились, только бледность и тени под глазами напоминали о перенесенном напряжении, грудь его ровно вздымалась и опускалась в такт глубокому дыханию.

Я еле слышно пожелала Винсенту доброй ночи и закрыла глаза.

Из темноты выступил Хилкот. Длинные черные волосы превратили лицо в окровавленный треугольник. Он тянулся ко мне, а я не могла пошевелиться, не могла даже позвать на помощь, словно рот запечатала невидимая рука. Длинные белые пальцы с ухоженными ногтями коснулись шеи, погладили. Ледяные, как у покойника, они оставляли за собой длинный скользкий след, точно огромные улитки. Невозможность закричать полыхала в груди огнем, по щекам катились слезы.

– Грязная девка заплатит за все, – почти нежно произнес Хилкот и сжал мою шею. Из-под мертвой хватки по телу разливался холод, а я ничего не могла поделать, только лежать и знать, что умираю. Лицо баронета стало меняться, как если бы кто-то лепил из глины новое. Что-то ужалило мою руку – ту, где покоилась змея, полыхнул изумрудный свет, и я закричала от невыносимой боли. Осознав свободу, выла, билась, выгибалась, а на меня смотрели холодные светло-серые глаза лорд-канцлера. На тонких губах застыла улыбка.

– Луиза! Луиза, проснитесь! – в кошмар ворвался голос Винсента.

Де Мортен стоял рядом и легко тряс меня за плечи. Босой, в брюках и небрежно накинутой рубашке, посвежевший, но брови сошлись на переносице, в глазах застыла тревога.

– Это сон, – произнес он, встретившись со мной взглядом. Коснулся моей щеки, стирая слезы. – Это всего лишь сон.

Всего лишь сон, но какой реальный и жуткий!

Ладонь со змеей уперлась в резной подлокотник, пульсируя болью. Судя по расплескавшемуся по комнате свету, солнце уже не первый час продолжало путь по небосводу. Я потерла глаза и заворочалась в кресле, пытаясь разогнуться. Не так-то это легко: не оставляло ощущение, что я спала в консервной банке, которую мальчишки-хулиганы сначала гоняли по пустырю, а потом пинком расплющили о стену. Внутренности скукожились и отказывались раскукоживаться обратно, под ребрами что-то кололо, противно ныла шея.

– Что вы здесь делаете?

– Я тут… сплю. – Я все-таки приняла более-менее удобное положение, в котором не болело все что только можно. Зато изобрела страшное ругательство: чтоб вам каждую ночь спать в корсете!

– Почему здесь? – Де Мортен потянул меня из кресла, бесцеремонно подтолкнул в сторону гостиной. – Немедленно возвращайтесь к себе.

– И вам доброго утра! – огрызнулась я, подобрала юбки и бросилась к двери. – Замечательного дня и всего самого наилучшего!

Можно подумать, я к нему в постель залезла. Да не лезла и не полезу больше никогда, благо вон змея не беспокоит!

Винсент перехватил меня у двери, развернул к себе и заключил лицо в ладони.

– Луиза, мы опять не с того начали, – продолжил он мягче. – Но вашему деду сейчас не нужны лишние потрясения.

– Демоны вас раздери! На мелкие кусочки! – Я вырвалась и отступила на несколько шагов. – То вы гладите меня по щекам, то вышвыриваете из спальни. То вытаскиваете с того света, то изображаете равнодушие. Между нами происходит что-то волшебное, что мне постичь не дано!

Винсент усмехнулся.

– У нас с самого начала все было чересчур волшебно. Может, пришла пора это исправить?

– И как вы хотите это сделать? – Я обхватила себя руками. – Я пытаюсь стать к вам ближе, вы же то прижимаете к груди, то отталкиваете. Я не понимаю вас, Винсент. Не представляю, чего вы от меня хотите. Вы невозможный, противоречивый, вы самый непонятный человек в мире, но я… – Я запнулась о слово «люблю», которое вылезло из подсознания и заставило на миг утратить дар речи. – Вас таким.

– Что?

– Что?

– Вы сказали: «Я вас таким». Где-то потерялось слово.

– Нет.

– Нет?

– Нет. Я хотела сказать: но я вас таким… ценю. Просто вы меня перебили. Как всегда.

– Перебил?

– Да.

– Цените?

– Именно!

Сердце колотилось о ребра с такой силой, что я начинала задыхаться.

Винсент приподнял брови и сложил руки на груди.

– Что ж, Луиза, я тоже вас… ценю, и хочу начать наше знакомство с начала. Хочу, чтобы все было по-другому.

– Мммм… – сказала я, пытаясь вдохнуть воздух, который почему-то отказывался проходить в легкие.

– Что с вами? – Винсент шагнул ко мне, но я выставила вперед руку.

– Секундочку. Это все ваше… мое… наше… признание ценностей. – Я все-таки смогла нормально вдохнуть, посмотрела на него, пытаясь понять, не сошла ли с ума и о чем мы говорим. Начать с начала так, как хотелось бы мне, у нас не получится: общество нас не примет. Точнее, оно не примет меня – скандальную актрису, женщину, которая отказалась от своего права крови. Несмотря на эти мысли, я не могла заставить сердце замедлить бег и унять затопившую меня радость. Глупую, детскую, сиюминутную, сметающую все преграды.

– Будет непросто. – Де Мортен нахмурился, словно мысли мои прочел. – Но думаю, что мы справимся.

Он сказал: «Мы?!»

Винсент протянул руку, коснулся моих пальцев и нежно сжал их. Потом с недовольством посмотрел на свои босые ноги, выглядывающие из-под брюк.

– Перед кем еще я смогу спокойно разгуливать в таком виде?

С губ сорвался смешок, хотя мне было совсем не до смеха. Пока все сходилось на заклятии, я не возражала. Сейчас же многое изменилось. Встречаться с Вудвордом было просто, почему же так сложно принять предложение Винсента? За многими известными мужчинами, в том числе и правителями, стояли любовницы. Король Витейр оставил после себя троих наследников, но сердце и чувства отдал легендарной вэлейской куртизанке, Милене Верроу, которая покинула свою страну и поехала за ним.

Я глубоко вздохнула.

Винсенту рано или поздно придется выбрать себе жену, и это будет добропорядочная леди, ничем не похожая на меня. Смогу ли я смириться с другой женщиной? Ради того, чтобы быть рядом, чтобы засыпать рядом с ним и чувствовать биение сердца под рукой, чтобы каждый день видеть его разным: веселым или серьезным, радостным или хмурым, нежным или грубым. Просто таким, какой он есть.

Чтобы отказаться от него, мне потребовалась ночь, месяцы перед свадьбой и жестокие слова перед алтарем. Чтобы согласиться стать любовницей – несколько минут и одна-единственная мысль. Не скажу, что второе далось легче первого, но я не могу снова от него отказаться. Несмотря ни на что.

– Ни перед кем.

Я протянула Винсенту руку, и он мягко привлек меня к себе.

8

– Сколько можно кормить меня водицей! Этак я никогда не поднимусь.

Недовольный голос дедушки ничем не напоминал тот слабый шелест, который я слышала по приезде. Горничная в светло-сером форменном платье и накрахмаленном переднике едва успела отскочить в сторону, когда я резко распахнула дверь.