Заклятые любовники - Марина Эльденберт

Я пересекла комнату, толкнула дверь, и в нос ударил запах тяжелой болезни: немытого тела, спертого воздуха, лекарственных трав и настоек. Дедушка, некогда сильный здоровый мужчина, сейчас утопал в подушках. Казалось, он уменьшился в несколько раз, болезнь высушила его, морщинистая кожа обтягивала выступающий череп, по закрытым векам бежали синеватые прожилки вен, тонкие руки безжизненными плетьми лежали поверх покрывала. На тумбочке рядом с кроватью дымилась курительница, источая горьковатый аромат, кресло с перекинутой через него шалью пустовало.

– Глория… – хриплый старческий голос тем не менее не растерял уверенности и силы. – Подай воды!

Я улыбнулась сквозь застилавшие глаза слезы: несмотря ни на что дедушка оставался собой. Взяла стакан, стоящий на подносе, и шагнула к постели, опустилась на край.

– Дедушка… Позвольте вам помочь.

Он вздрогнул, как от удара, и открыл глаза – подернутые мутной дымкой. Сердце словно сдавила ледяная рука, на миг стало больно дышать, как если бы Хилкот снова пытался выдавить из меня жизнь.

– Луиза? Почему ты не приехала раньше?

– Я… принесла вам воды.

Я помогла ему приподнять голову, поднесла стакан к потрескавшимся губам. Он сделал несколько глотков, а потом снова закрыл глаза. Слезы капали на покрывало и расплывались рядом с его рукой. Бесполезные слезы. Бесполезные, как я сама. Я не могла ему ничем помочь. И я действительно приехала слишком поздно. Какая разница, кто в этом виноват. Впрочем, не мне жаловаться. Я просила о встрече, и она состоялась.

Я заключила его невесомую руку в свои, поднесла к губам и поцеловала тонкие пальцы. Странный ступор – сродни тому, как если бы я увидела несущийся на меня на полной скорости экипаж или копыта взбесившейся лошади над головой, сковал мысли и чувства. Я замерла, прижимая холодную ладонь деда к щеке, и только поэтому, когда в спальню вошла Глория, не двинулась с места.

– Луиза?

Мачеха замерла, словно наткнулась на невидимую стену, сложила руки на груди, словно невеста Всевидящего в молельне. Я не видела Глорию много лет, но возраст почти ее не коснулся. Невысокая пышечка из тех, кто медленно стареет, в светлых волосах невозможно разглядеть седину, а на круглом лице ни одной глубокой морщины. Впечатление портили только темные круги под глазами – печать бессонных ночей.

– Я приехала к своему деду, – мой голос прозвучал низко, глухо и бесконечно холодно. Должно быть, и взгляд был соответствующий, потому что Глория попятилась.

– Он сейчас не готов принимать гостей. – Она смотрела куда угодно, только не на меня. – Мы можем поговорить в другом месте.

Я осторожно опустила дедушкину руку на покрывало: он то ли впал в полузабытье, то ли потерял сознание. Хотела ли я говорить с Глорией? Нет. Я не хотела выходить из этой комнаты ни на минуту. Не хотела оставлять его одного в вечной темноте.

– Она права.

Мачеха вздрогнула, услышав голос де Мортена, а Винсент подошел к кровати, поставил небольшой чемоданчик на пол.

– Граф Солсбери слишком слаб. Идите. Я присмотрю за ним.

Если я кому-то и доверяла в этой комнате, то только ему. Хотя нет, если я кому-либо доверяла из всех, кого знаю, то это был Винсент. А еще я видела, как после волшебства де Мортена его сестра на следующий день проснулась свежей и полностью здоровой. Да что там видела, прочувствовала это на себе. Почему я ни разу не задумалась о том, что Винсент может помочь?! Он знаком с магией армалов, он способен на то, что другим неподвластно. Угасшая было надежда вспыхнула с новой силой.

– Вы сможете его спасти? – прошептала я, глядя на него снизу вверх.

– Для начала посмотрю, что можно сделать.

Видимо, он разглядел радость в моем взгляде, потому что тут же добавил:

– Старость и смерть не обмануть, все зависит от самого графа.

– Доктор махнул на него рукой, – тихо напомнила Глория. – Но я поддерживала его все это время…

– Буду благодарен, если не станете мешать.

На пухлых щеках вспыхнул румянец, мачеха прижалась к стене и просочилась в гостиную. Ее поспешные шаги больше напоминали бегство. Хлопнула дверь.

Винсент кивнул и подал мне руку, но я замотала головой.

– Я не уйду. Я просто не могу… Винсент, вы же понимаете, что это для меня значит… Что, если я выйду, а он…

Де Мортен вздернул меня за плечи и заглянул в глаза. В противовес его резкости голос звучал мягко.

– Понимаю, иначе бы меня здесь не было. Луиза, вам придется довериться мне. Сейчас. Сию же минуту.

– Я верю вам, – прошептала я, – но он…

– Верю не подразумевает «но». Идите.

Я кивнула и, посмотрев на дедушку, быстро вышла из спальни. Какая-то неведомая сила подталкивала меня в спину, заставляла ускорять шаг, словно я боялась, что передумаю. Это решение для меня было сравнимо с прыжком в пропасть, но вот чудеса: стоило закрыть за собой дверь, как гора с плеч свалилась. Давно я не испытывала ничего подобного, все тревоги растворились в воздухе. Винсент сделает все, чтобы помочь деду. Действительно все от него зависящее.

Багаж уже отнесли в мои комнаты. Я часто гостила в Вайд Хилл, поэтому все здесь было сделано для меня: и портьеры из абрикосового бархата, и невесомый кремовый балдахин над кроватью. В обивке мебели тоже преобладали теплые пастельные тона, выложенный белым мрамором камин в гостиной уже успели растопить. Должно быть, Росс позаботился.

Я немного привела себя в порядок, дернула за колокольчик, и, после того как горничная помогла мне переодеться в темно-зеленое платье, спустилась вниз. Росс подсказал, что Глория просила подать чай с печеньем в столовую, я попросила его принести что-нибудь посущественнее Винсенту прямо в комнаты деда, и направилась к мачехе. Без особого, впрочем, вдохновения. Если раньше мне хотелось посмотреть этой женщине в глаза и спросить, с какой радости она соизволила распоряжаться чужими жизнями, как ей угодно, то сейчас это желание ушло.

Какой смысл обсуждать то, что и так понятно?

– Мама, мама, смотри!!! Похоже на лепесток, правда?

– Правда, деточка.

Я шагнула в столовую и замерла на пороге. За огромным для двоих столом сидели Глория и белокурая девочка в желтом платьице. Киана была вылитая мать, разве что более худенькая. Огромные голубые глаза выделялись на небольшом личике и делали ее похожей на маленькую святую. Сердце забилось чаще. Да, не при таких обстоятельствах я хотела познакомиться с сестренкой.

Первой очнулась мачеха. Она махнула лакею, чтобы тот помог мне занять место рядом с ней. Слуга налил чай в тонкую фарфоровую чашку, расписанную цветочными узорами, и отступил.

– Его светлость спустится на ужин?

– Не думаю.