Пари (сборник) - Лиля Брынза

В одно из воскресений Чудесный Домик, как обычно, гудел перед обедом. По залу важно прогуливались чародеи, феи играли в резиночку… Аня сосредоточенно ковыряла носком туфли паркетину, размышляя о способах получения живой воды из апельсинового сока.

– А у нас сегодня гости, – нянечка вела по коридору незнакомых людей – очень красивую, но грустную женщину и высокого строгого мужчину. Почему-то Ане вдруг стало страшно…

– А это Аня, наша волшебница, – нянина ладонь коснулась светлых волос.

– Я – феечка. У меня есть крылья и волшебная леечка, – сообщила Аня гостям, – и еще знакомый Аист.

– Здравствуй, – женщина нагнулась низко-низко, так что Аня почувствовала, как пахнет ее кожа – мёдом и шиповником…

И когда женщина нагнулась, феечка вдруг услышала, как очень сильно плачет ее уставшее сердце, как ждет, ищет и надеется. Феечки умеют слушать, особенно такие внимательные и во всех отношениях исключительные.

– Вы мама, – заявила феечка. Женщина побледнела и схватилась за грудь. – Вы мама одного очень послушного мальчика. И моя… – Аня удивленно распахнула глаза. Проскочила хрустальная искорка между двумя сердцами и превратилась в самую крепкую в мире нить.

Когда феечки опять становятся просто девочками, им приходится расставаться со многими вещами. Например, оставлять свои крылья, шапку-невидимку, чудесные башмачки… С другой стороны, к чему девочке все эти странности? Да и мальчикам не особо нужны чародейские штучки. Ведь самое главное для них что? Ну вы и без меня знаете…

Невероятно Огромный Аист зубрил адреса. Память у аистов все-таки дырявая. И всякое может случиться. Хорошо, что есть феечки. А еще очень, просто ужасно здорово, что мамино сердце рано или поздно само найдет дорогу, на то оно и Мамино Сердце…

Найти и обезвредить!

В структуре Гидрометцентра России 17 отделов и самостоятельных лабораторий и 11 вспомогательных и административно-управленческих подразделений. Общая численность – 410 человек.

За окнами Гидрометцентра шел дождь. Унылый и бесконечный, словно МКАД. Люди невнятными серыми пятнами сновали по тротуарам, даже не пытаясь спрятаться от проливного безобразия под зонтами, капюшонами, козырьками зданий и полиакрилатовыми пузырями автобусных остановок.

За окнами Гидрометцентра было скучно и монохромно, зато в конференц-зале гремели громы и трещали молнии. Эскадрилья громовержцев из Министерства обороны по-хозяйски расположилась за длинным столом совещаний. Пять капитанов, один старший лейтенант и один лейтенант младший сидели по левую руку от профессора А., нынешнего главы всех синоптиков России. Командир громовержцев, полковник И., басовито и угрожающе рокотал на профессора и извергал проклятья в адрес ГМЦ и всех метеорологов планеты.

Профессор кусал губы. Изредка он поправлял очки и вздыхал. Тогда сидящие одесную профессора начальники департаментов ГМЦ тоже вздыхали и поправляли очки.

– Вы что? Вы вообще тут понимаете, что на носу новогодние праздники? Я вас спрашиваю! Может, вам календарик подарить? Это что за, едрить-вашу-мать-извините, хрень у вас третью неделю с неба летит? А плюс десять в декабре – это, по-вашему, уставная ситуация? Где, едрить-вашу-мать-извините, снег? Где морозы? Где метели? Позёмки где? Как вы эту геополитически неверную дислокацию… – тут полковник сделал красное и огромное лицо… – намерены выправлять? Или задумали испортить отдых населению страны? Вы, вообще, в курсе, что президент обеспокоен? И премьер министр волнуется. Едрить-вашу-мать-извините, сильно волнуется…

Полковник гремел значительно и страшно, точно оркестр народных африканских инструментов. Профессор поправлял очки. Правая сторона стола совещаний потела лысинами и волновалась.

– Мы разбираемся, разбираемся… – профессор потянулся дрожащей рукой к носу, но на полдороге передумал и старательно уложил обе ладони перед собой. – Я много раз докладывал, что ситуация от нас никак не зависит, и что мы прикладываем все усилия.

– Три недели уже прикладываете. Доприкладываетесь, – осторожно взрыкнул один из адъютантов и, уловив во взгляде командира одобрение, добавил: – Давно пора вашу шарашкину лавочку разогнать и передать все полномочия Минобороны.

– Мы понимаем. Дайте еще пару-тройку недель. Обещаю, что к двадцатому декабря мы всё поправим и обеспечим стране холод и снег в нужном количестве.

– И чтоб хлопьями! А не как в прошлом году мокрой юшкой. И чтоб минус пять-семь по Цельсию, не ниже, – младший лейтенант осмелел и раздухарился.

– Да-да. Разумеется. Видите ли, в прошлом году у нас основной состав почти весь сидел на больничном – грипп. А сейчас лучшие синоптики на посту. Работаем. Обеспечим стране новогоднюю погоду! Так и передайте в Кремль, – профессор усилием воли удержал руки на месте и улыбнулся.

– Никакой пары-тройки недель! Даю десять дней. Если к двадцать девятому декабря снега не будет, мы сами решим проблему. Своими методами. Вам ясно?

– Я-ясно, – дужка очков испуганно хрустнула между пальцами профессора. – Так точно, товарищ полковник…

Когда-то давно профессор служил в ракетных войсках. Там-то и обнаружился его дар. Из каких таких соображений старшина поставил худенького питерского очкарика ротным запевалой – неизвестно. Также неизвестно, отчего всеми любимой «не плачь девчонке» сержант предпочел модную эстрадную песню про прилетающих с юга птиц и весенней бессоннице. Может, старшина был влюблён?

«При-хо-дит-вре-мя», – выкрикивал неделю назад еще безголосый будущий профессор, а новобранцы вразнобой топотали по плацу новенькими сапогами. «Сне-го-вы-е-го-ры-та-ют», – ротный запевала старательно выводил популярный мотив весь февраль месяц, а когда в начале марта на сиреневых кустах набухли почки, когда сопки неожиданно рано покрылись зеленой муравой, в часть прибыли неприметные товарищи в штатском со странным железным ящиком, опломбированным сургучными звездами Минобороны. Рядового А. вызвали к замполиту и продержали его за закрытыми дверями два часа пятнадцать минут. Потом дежуривший возле знамени сержант сплетничал, что все эти два часа пятнадцать минут из кабинета замполита доносилось громкое пение рядового под одобрительные возгласы гостей.

В казарму рядовой А. так и не вернулся – ошеломленный и напуганный, он сел в черный «ВАЗ-24», на котором штатские товарищи прибыли в часть, и уехал с ними сначала на вокзал, а затем в столицу. Там рядового А. отдельным приказом и без промедления уволили из рядов Вооруженных сил, а затем оформили младшим научным сотрудником в Гидрометцентр.