Безумие.Боль (СИ) - Ирина Разумова

Столько времени оставаясь ведущим в наших отношениях, тем, кто решал, где и когда, теперь я докатился до роли жалкого просителя, поклонника, имеющего прав не более, чем любой другой. Сколько было в этом игры с ее стороны, а сколько правды – понять до сих пор было невозможно. Надеялся на первое, но приходил к неутешительному выводу, что это именно истина, а не игра – ее отношение ко мне. Столь ранимая, юная и неопытная. Маленький воробей, который попал в мои руки, не получил ласки и нежности, который заслужил. Долгие годы, она была в моей клетке, просыпающаяся, как только снимал покрывало, и вынужденная сидеть в темноте, когда я был занят. Но птичка вырвалась на волю, воробей – та птица, которая не живет дома, она принадлежит миру. Такая невзрачная с виду, маленькая и слабая, смогла пережить все что было между нами. Пусть и сломалась, изменилась, но выжила.

Во мне не было той жестокости, с которой отец ломал меня, была боль, разочарование в самом себе, за то, что сотворил. Не желая обманываться или искать причины в ком – то ином, был вынужден признать, что мое настоящее – труд моего прошлого. Эгоист и сволочь, который жил только для самого себя, забывая, о том, что у нее, тоже есть сердце и чувства, любовь и боль. Но я видел только свои желания, свою жизнь, считая ее более важной, чем путь Николь. Зато теперь, могу понять, что испытывала она, не имея полной уверенности в наших отношениях. Пребывая в постоянном ожидание и порой, наверное, глотая слезы, молчала, когда что – то переносилось, по моей воли. Только лишь потому, что мне, так нужно, удобно. Потому что того хотел я.

Чем больше я разбирался в своих чувствах, сложившейся ситуации, тем вернее вырисовывалась наконец – то целостная картина, всего того, что прочувствовала по моей воли Николь. По своей природе, эгоизму, ранее, с легкостью пропускал все мимо глаз, не желая замечать, видеть, вставать на ее место и только теперь пришло частичное осознание того, насколько хреново жилось ей все это время. Изменит ли это что – то? Нет конечно. Уже поздно пытаться предпринимать какие – то шаги. Поздно просить забыть прошлое и дать нашим отношениям очередной, неизвестно какой по счету шанс. Даже решись я на это, такая, какая есть сейчас… от нее будут насмешки более свойственные мне, нежели те чистые и открытые шаги мне навстречу, которые неоднократно были ей пройдены.

Трудно было это признавать даже самому себе, но я остался ни с чем. Конечно, все что было прежде, по – прежнему на своем месте, все, кроме нее. Место… как у собаки. Я отвел ей комфортабельную конуру и держал в ней долгие годы, изредка выпуская на волю, принося сладкого и лаская загривок по расписанию. Такому терпению можно позавидовать. Терпению или любви? Одно происходило из другого, но теперь ясно, что не осталось ничего. Только боль прошлого, разделившая нас барьером, более прочным чем стена. И унизься я до мольбы, до просьб, ответ уже не будет положительным, как бы того не хотелось мне.

Моя Николь, Воробей, Воробушек… судьба, мое прошлое, мое настоящее… но тебя не будет в моем будущем. Теперь уже нет. Не хочу более твоих мучений, хватит, наигрался. Ты летаешь на воле, как оно и должно быть. Без моего ошейника. Летаешь и твой окрас стал таким ярким, несвойственным невзрачной птице, с которой ассоциировалась у меня с самого начала. Теперь – более яркая, смелая, нет страха и робости, все осталось в прошлом.

Что неожиданно, ты нравишься мне и такой. Оказывается, я хочу тебя, в любом твоем обличье. Хочу твою душу, обратно для себя, но шансов нет. И пытаться не буду. Я буду смотреть на тебя издали, как делаю это сейчас. Смотреть, желать, сжимать руки в кулаки, желая оттащить от тебя любого мужчину, который окажется рядом. Скрежетать зубами, мысленно представляя, что сотворил бы с каждым из них, но оставаясь только смотреть. Вот она твоя свобода – лети.

Февраль 2011

ЛУКАС

И кажется, в душе бушует ураган, и рвет деревья в клочья. Никак иначе описать свое состояние невозможно. Особенно, когда на моих глазах, мой чертов брат, является спутником … её. Мой страшный кошмар начинает воплощаться в жизнь. То, что виделось в воображение, было возможно более реальным теперь для меня, нежели правда. Но сбежать от самого себя невозможно. Пусть у них еще ничего нет. Возможно, строго невинные встречи, но они стали постоянными. Как долго будет длиться этот период, где Александр из пассивного обожателя, станет постоянным спутником. Тем человеком, который будет иметь возможность заявить всем и каждому: моя. Но что гораздо хуже, это ее взгляд на него. В нем мне чудилась любовь и коварство. Я видел в каждом ее движение попытки заставить меня ревновать, призыв к своему телу. Видел и одновременно понимал, что это лишь попытка выдать желаемое за действительное. Жалкие домыслы и не более. Но избавится никакой возможности.

Каждый раз видя их вместе, я сходил с ума, пытаясь привести самого себя в чувство, напомнить себе, кто я и что. Провальные попытки, не имеющие шанса на успех. И одно только желание – получить ее в свои руки еще раз. Напомнить, кто именно был ее учителем, кто тот, что научил всему. Доказать на практике, что она – только моя.

НИКОЛЬ

Сны бывают такими разным. Порой, просыпаешься вся в поту, и рада вырваться из власти кошмара. Бывают – сюрреалистичные. Есть и те, которые приносят радостное настроение по утру. Я же оказалась в снах наяву. Кошмар в смешение с невозможной явью.

Назвать это иначе – нет никакой возможности. Когда вижу Лукаса, выглядывая из – за плеча его брата, это более походит на фантастический роман, нежели реальную жизнь.

Все эти месяцы я неоднократно чувствовала его взгляды, стоило нам двоим оказаться на каком- либо приеме. Каждый раз, это было больше похоже на обжигающие удары хлыста, жалящие тело то тут – то там. В его взглядах, я кажется всей кожей ощущала ярость, бешенство, злость. Очень редко – нежность и отголоски прошлой любви. Но все это было ничто, по сравнению с тем, что открывалось мне, когда первый раз, появилась в сопровождение Александра.

Шок, боль – в глазах. Ярость, неверие – во всем его теле. Мне не нужно было подходить близко, я все это ощущала настолько хорошо, что кажется импульсы от него, передавались напрямую ко мне. И пусть я решила для себя, что более этих отношений для меня не существует, все равно жаждала подойти к нему и объяснить – это все мираж, обман. У меня нет и не может быть ничего ни с кем другим, кроме него. Сколько бы не пыталась вызвать в себе чувства к другому – максимум получала блеклый, несущественный отклик тела, на ласки, которые оказывали другие мужчины. Да и можно ли это так назвать, когда стоило кому – либо потянуть руку чуть ниже плеча, как тут же отталкивала? Когда весь мой отклик, ни коим образом не ощущался в теле, кроме как свидетельств на нижнем белье. Еле заметных, видимых мной в одиночестве и достигнутых, после часовых поцелуев. Ничего схожего с моей реакцией на Луку. Да и могла ли я ожидать такого же воздействия от других мужчин сейчас. После стольких попыток, каждый раз разочаровываясь? Нет, конечно.