Последний рассвет - Виктор Власов

Ученики вдохновенно молчали. Тени от костра бродили по их сосредоточенным лицам, скакали, дрожа, по расправленным плечам.

От мастеров, уставших и теперь сидящих в задумчивости, исходила мощная аура, которая не подпускала ни страхи, ни сомнения. Рядом с ними молодые синоби нашли в себе и силу, и волю не падать духом. Отрядом владело прекрасное чувство, рождающееся во время ладной, дружной работы. У каждого загорелся в груди особенный огонь — неиссякаемый источник… Это сама Аматерасу-омиками улыбалась им, заглядывала в души.

Буря утихла, громкий и заунывный вой превратился в протяжное пение ветра, вихри ослабели, сойдя в убелённые снегом лощины.

Первыми поднялись на ноги мастера, за ними — ученики. Общими стараниями расчистили выход от снежных наносов и выбрались на яркое солнце к лёгкому свежему морозцу. Тревога и смятение остались в гроте рядом с потухшими углями костра.

Путь по лесистым горам с нетяжёлой, но громоздкой ношей на плечах продолжался до позднего вечера. Каменные исполины принимали тысячи разнообразных очертаний, расступались, смыкались, словно Святая земля Исэ рождала миллионы непобедимых каменных воинов-полубогов. Отчётливо слоились серо-фиолетовые уступы последней горы — Асама, у подножья которой простиралась лощина, приютившая целый город построек храма Исэ-дзингу, огороженных высокими заплотами из бамбука и кипариса. Издалека, в полупрозрачных сумерках, она походила на озеро огней, рыже-красных, золотисто-жёлтых, колыхаемых ветром. Наконец лощина раздвинулась, превратившись в поросший лесом амфитеатр, где покачивались ветвями кипарисовые рощи и подрагивала щетиной жёсткая бамбуковая поросль на холмах.

По широкой тропе, идущей поперёк лощины, беспрестанно взад и вперёд бродили многочисленные отряды патрульных. Из-за длинного высокого ограждения, освещённого множеством ламп и факелов, выглядывали белые верхушки шатров и шесты с яркими знамёнами клана Оды. Из долины доносился запах жареного мяса и рыбы — слуги растапливали походные котлы.

— Готовится оборона? Ишь, как притихли!.. — со злой иронией проговорил Лао. — Со дня на день поотставшая армия Белого Тигра соединится с победоносной армией Горного Тигра, переправится сюда, хатамото и гокэнины под командой Хавасана заполонят долину и нападут на это войско.

— Раскладывай «крылья», — прервал доморощенного пророка Шуинсай. — Ночной туман вот-вот поднимется. Ветер будет нам навстречу.

Сопровождавшие братьев Зотайдо в качестве носильщиков ученики по плану должны были вернуться к храму до полуночи и только тогда с горы ринутся две крылатые тени. Если за заборами начнётся суматоха — синоби вмешаются, отвлекут на себя погоню и приведут в расставленную ловушку. Если всё пройдёт без сучка — отлично! Мастера найдут их сами. В засаде уже сидят приданные отряду разбойники господина Ирё. Если не наделали глупостей…

Оставшиеся вдвоём, столь разные, братья ощутили одинаковую душевную тяжесть. Нельзя сказать «внезапно» — нет, она давно висела смертной тенью за спиной, и оттого наигранной казалась бодрость Лао, трагически глубокой была печаль и Шуинсая. Нырок с высоты, полагаясь лишь на честное слово незнакомца и собственное здравомыслие — впервые в жизни предстояло им исполнить то, что побуждало из глубины существа животный ужас. Подзабыты ими уж «тоннели Хатимана»…

Глава 12

Острова Идзу считались местом нехорошим: часто волновалась сотрясениями земля, гневались огненные горы, сжигая заживо всякого, кто рискнёт поселиться на этих камнях. Самый воздух на островах ядовит испарениями серы, и те, кто рисковал селиться там — матерчатые маски носят, не снимая. Туда, на остров Удонэсима, третий по счёту в архипелаге Идзу, ссылали врагов государства — самых закоренелых акуто.

Вначале этой тюрьмой владели Ходзё, но после известных событий хозяева были вынуждены из политической целесообразности уступить права небольшому клану местных, и теперь тюрьмой единолично распоряжался кампаку Мотохайдус — до посвящения в «горные воины» он звался Идзу Мотоёри.

В огненной горе имелась несложная система рукотворных туннелей, их создавали, в общем, без необходимости, поскольку камень не был особенно нужен для построек — на удобренной пеплом почве рос неплохо чай, и урожай обменивали на древесину. Но ссыльных ведь нужно чем-то занимать — им и вручили кайло. Добытый стройматериал использовали для возведения цитадели — прямо над каменоломней возвышалась башня с обширным внутренним двором. На вершине башни устроили маяк, денно и нощно палили костёр.

Морская трасса проходила западнее Удонэсима на расстоянии в один ри и соединяла два более крупные населённые острова Тосима и Ниидзима, откуда прибывала смена караула.

За одиноким утёсом на северной оконечности острова с подветренной стороны спряталась в ночи одномачтовая бамбуковая джонка. Нанятая команда контрабандистов сидела тихо, как мыши. Асахаре не удалось ничего разузнать про Саюке, Суа и кое-кто из новичков остались в Ацуми.

— Они нас не ждут, конечно не ждут, хе-хе, — мертвенно-бледное лицо Асахары белело во тьме штольни — сырого коридора, ведущего в туннели каменоломни под тюрьмой.

За Асахарой шли товарищи.

Бодзу терпеливо тащил на широкой спине бочку с порохом, тяжёлую, точно каменная глыба. Верёвки, крепко удерживающие пороховую мину на спине великана, сдавили бока и грудь так, что он похрипывал, словно старый бык, впряжённый в механическую молотилку. От солёного пота натёртые раны щипало.

Наклонившись вперёд, Асахара сделал знак всем замереть, прислушался. Бодзу, наконец, сел. Каори перерезала верёвки, и, вынув пробку, вставила фитиль.

— Сео, Танзан, — скороговоркой распорядилась она. — Прячьтесь за стеной и откройте рот. И остальные слушайте: когда выберемся… не геройствовать! Теперь с нами нет Оннигороши, и Суа не помогает.

Сео и Танзан Хайроми — братья имбецилы, наёмные убийцы, остались в шайке Рыжего Змея даже когда им перестали платить — ни в одной банде с ними не обращались как с людьми. А тут — прикипели, увечные.

Заряд, взорванный в замкнутом пространстве, создаёт давление, способное размазать по стенкам всякого, кто окажется рядом. Но есть особенности распространения ударной волны — она отражается от изломов стен и гасит сама себя. Воспламенив запал, Бодзу встал за укрытие вместе с Каори, Асахарой, Джюндзи и прочими. Взрыв прогремел оглушительный, туннель встряхнуло, затянуло едким пороховым дымом, смешанным с пылью.