Последний рассвет - Виктор Власов

Крюки, заброшенные снизу, перелетев через стену, звонко стукнулись о камень, заскребли, зацепившись, чей за край стены, чей за одежду попавшегося по неосторожности защитника. Быстро-быстро шестеро «плотников», вооружённых топорами, вскарабкались по земляному валу, а затем по булыжной кладке, невзирая на опасность быть замеченными и атакованными. Если их и заметили защитники, то, занятые отражением приступа каждый на своём посту, не посчитали нужным отвлекаться на каких-то глупых крестьян.

Со стены, затянутой пороховым дымом ружейных залпов, лазутчики поспешили сойти на покатую черепичную крышу второго этажа. Казалось, десятки луков нацелены на них, и любое промедление угрожает смертью. Подавив страх, заперев его в тёмный уголок души, четверо ниндзя устремились за мастерами, используя выбоины в стене.

Стрелы и пули пролетали настолько близко, что слышалось резкое шипение. Командир сыпал на лучников упрёки, орал руганью.

По скользкой поверхности пёстрой ребристой черепицы синоби медленно скатились на самый край карниза. Их гибкие фигуры слетели на длинный балкон чёрными совами. Пропустив брата и остальных ниндзя в коридор, Лао сорвал со стены витую масляную лампу, пинком оттолкнул тесовую перегородку и, забежав внутрь, разбил на полу. Огонь остервенело въелся в гладкое дерево, рыжее пламя стремительно поползло по шёлковому материалу ширм, расписанных золотыми и красными лотосами. Разбивая лампы, которыми освещались коридоры, Лао громко орал:

— Помогите, спасите, пожар!

Расчёт его был прост: отражая внешнее нападение, охранники и не подумают вмешаться, но постараются поскорее исчезнуть из опасного пылающего замка. Чудилось, будто красные лотосы пожирали золотые, перекрашивая их в чернь, превращая в пепел.

Мастер Шуинсай прикрывал брата, ничего не выпуская из вида; сея панику, синоби распахивали двери комнат, из них с воплями и плачем выбегали служанки; немногие сопротивлялись — мужественно, с криками и бранью. Лишь получая смертельные раны, защитники дома падали. Атакуя издали самураев метательными кинжалами и сюрикэнами, спрятанными под полой крестьянских одежд, отряд Зотайдо бежал от огня, который был уже повсюду: охватил половину третьего этажа, лизал верхние балки и спускался ниже. Серый едкий дым клубами поднимался к потолку, через балкон выкатывал наружу тяжело и густо. Массивная внутренняя лестница на четвёртый этаж была перекрыта огромными золочёными дверями, декорированными драконами.

— Проберёмся в помещение снаружи, — решил Шуинсай. — Обойдём по балкону.

Услышав шорох в соседней комнате, боковым зрением мастер заметил длинные тени, тянувшиеся по сёдзи, указал Йиро и Маса.

— Приключения продолжаются! — приготовив топор, мрачно отозвался старший Зотайдо и нырнул прямо сквозь бумажную перегородку.

И вовремя! Через огромное распахнутое окно влезали двое, на плечах тёмно-серой одежды их тускло желтели иероглифы буси южного додзё. «Широй хасу»!

Из-за спины Лао, резко вскочившего на ноги, шагнули Чонг-Ву и Монтаро с оно наперевес.

— Убрать! — Лао, не глядя на врага, жестом отдал право боя ученикам.

Приказ мастера — закон, и его следовало выполнить без промедлений. Чонг-Ву и Монтаро напали на ниндзя «Белого лотоса», завязался скоротечный бой, в котором южная школа проявила себя не с худшей стороны. Большой парень Монтаро был на волосок от гибели, но тут вмешался Лао и поединок мигом завершился.

— Медленно ходите, — фыркнул Лао, позвав учеников. — Мягкотелый не научил пошевеливаться?

Они вылезли в окно, забрались на крышу балкона, где снова передвигались ползком, и, заметив погоню, пятерых появившихся на крыше, заторопились выбить закрытые ставни ближайшего окна.

В комнате на четвёртом ярусе замка уже натянуло дыма. Бился в клетке и ругался, отчётливо выговаривая слова, большой разноцветный попугай. Горела единственная оплывшая свеча. Её держал мастер Шуинсай около бледного лица пожилой женщины в изящной шёлковой одежде. Откинувшись в богатом кресле, она невнятно бормотала. Подставив ухо к её губам, Шуинсай внимательно слушал, пристально глядя на усевшегося на пол Йиро; ученик сконфуженно перетягивал левую руку в локте и всхлипывал.

Лао приказал Чонг-Ву, Маса и Монтаро стеречь окна, а сам быстро бесшумно подошёл к брату. На сосредоточенном лице младшего Зотайдо, багровом и мрачном в тусклом свете свечи, застыло выражение небывалого отвращения, а в немигающих глазах — безнадёжность и тоска. Дышал он быстро и тревожно, как зверь, но ранен не был, чёрная кровь на одежде — чужая. Редко Лао видел брата в столь угнетённом состоянии…

— Тысяча ужаленных осой волов! — с напускной бравадой кинул Лао. — Ты совсем испортился, мой Мягкотелый брат, как плохой тофу!

Переступив толстые сваи ног мертвеца — растянувшегося поперёк входа элитного охранника тётушки врага, — Лао потрепал за ухо корчившегося Йиро:

— Никто тебя не будет волочь на своём горбу, встал живо!

— Да, сэнсэй, — кивнул Йиро, блестя влажными от слёз глазами. — Руку отбил, онемела!

Шуинсай, переведя прояснившийся взгляд на брата, подал знак: потребовал немедленно покинуть дворец. Две дрожащие тени нависли над подоконником, Чонг-Ву и Маса приготовились рубить, а младший Зотайдо, задув свечу, показал — за большим пробковым шкафом, за шторой, подвязанной красной лентой, находился потайной лаз.

Странности архитектуры на этом не закончились. Устроители потайного хода с четвёртого этажа замка Инуяма оказались хитроумными гидротехниками. Ход не просто выводил обитателей апартаментов за пределы замка, заканчиваясь где-нибудь в окрестном лесу, он соединялся с каналом, по которому протекала подземная река далеко на юг…

Спустившись по шахте межстенного пространства, рискуя сверзиться с высоты и разбиться насмерть, шестеро синоби из додзё Ампаруа очутились в сыром неосвещённом колодце с чёрной водой. Вода была холодная, но ощущалось плавное течение. Наверное, это был один из рукавов реки Кисо-гава, стремящий небольшой, но неиссякаемый поток к устью, в направлении Нагоя.

— Ого! Отсюда добрых семь ри, не меньше! — прикинул Чонг-Ву.

— А вон там, у колышка, что-то привязано, — разглядел глазастый Маса.

На поверхности ручья плавал деревянный челнок, наподобие большой байдары эмиси. Внутри на дне обнаружились два весла с лопатками на концах. Само собою! Ни жрец, ни императорский родственник сам грести не станет, поэтому байдара многоместная — человек на восемь, чтобы сменяли друг друга. Но это же означает, что как минимум для нескольких доверенных обитателей замка ход не является тайной!