Последний рассвет - Виктор Власов

Первым из прорехи в потолке выбрался Бодзу. Приняв факелы, помог выбраться другим. В туманных сумерках ночи раздавались тревожные крики, охрана не успела сориентироваться, откуда началось вторжение, поэтому десятники отдали приказы прочесать всю местность вокруг каменоломни и темницу.

Из тумана, затянувшего каменное сооружение серой пеленой, выбежали охранники с нагинатами и катанами. За огромными валунами во дворе, острыми камнями и телегами, обитыми железом, спрятался отряд Тэнгу. Неосторожные самураи, показываясь в поле зрения, получали сюрикэн. А самые неудачливые — смертоносный кинжал.

У входа в темницу собралось множество самураев, колокол на вершине башни бился, как ошалелый, оповещая звоном соседние острова.

Прорываясь сквозь многочисленную охрану, Бодзу размахивал огромным мечом, косил самураев Ёсисады, словно траву, ни одна катана не выдерживала натиска бисэнто, что серебристо сверкал лезвием. Он смаху разламывал тонкие самурайские клинки, а вместе с ними разрубал на части и тела охранников. Руки великана, мощные и длинные, с лёгкостью владели здоровенным мечом — рассекая холодный воздух, меч гудел, как живой. Неистово крутя им над головой, Бодзу никого не подпускал к себе, и, стоило самураю попасть под удар, как добротный доспех превращался в груду окровавленного железа. При своей огромной массе, гигант двигался проворно. Его спину прикрывали трое — братья Хайроми, да Асахара.

Ценой жизней нескольких воинов Каори и Джюндзи проникли внутрь тюрьмы. Из темниц слышались выкрики, возбуждённо, отчаянно горланили заключённые, стучали по стальным прутьям клеток, колотя по камням стен, призывали освободить их.

Наконец в затхлый коридор, слабо освещённый редкими факелами, вломился Бодзу. Пробегая вдоль клеток, он с криком разбивал замки, не жалея меча.

— Где Кагасиро? — его чуть охрипший грубый голос эхом катился по коридорам, из которых по двое, по трое выбегали охранники.

— Убить! Не отступать! — приказывали десятники, не решаясь напасть на гиганта.

Из-за могучей спины Бодзу выглядывали Каори и Асахара. Немой Джюндзи раздал соратникам взрывчатые шары, изготовленные Генбо. Братья Хайроми, раненые, истекающие кровью, зажгли по одной гранате от огней факелов и забросили на лестницу, на ней мгновенно появились самураи Ёсисады, и, заметив металлические шары с горящими фитилями, завопили.

Среди шума, лязга, криков, стонов умирающих, беспорядочного стука, чуткий слух буддийского монаха уловил голос:

— Я знаю, где Рыжий Змей!

Глаза заключённого сверкали из темноты, как два тонких алмаза. Наполовину просунув лохматую, обросшую скатавшимися грязными волосами голову между прутьев клетки, он пообещал:

— Освободи, верно служить буду!

Срубив замок, Бодзу выпустил дрожащего от холода заросшего долговязого очень худого человека.

— Тсенг, — склонил он голову. Подобрав с пола катану, стянул с мёртвого самурая меховую накидку.

— На втором этаже… в третьей камере от входа… ему не сладко пришлось — пытали много дней.

Исхудалые грязные руки-плети подрагивали, скрюченные пальцы беспрестанно сжимались и разжимались. От многодневного голода живот его втянулся настолько, что со стороны долговязый казался плоским, точно меч. Рваная мешковатая одежда обтягивала выпирающие рёбра, держалась на отощалом теле, как на рейке. Мешки под глазами — лиловые, большущие, овальные, глаза в них тонули, словно в лужах. Он производил впечатление мертвеца, погибшего от голода, но внезапно ожившего. Впалые щетинистые щёки округлились, он слабо улыбнулся:

— С минуты на минуту с Ниидзимы охране прибудет подмога — команда синоби, тренированная самим Кендзо. Они искусны и быстры, не как наёмники Ёсисады…

— Свободны, свободны! — визжали заключённые, содрогаясь от нервного смеха. — Уходим! — снимая одежду с поверженных охранников, подбирали копья и клинки.

— Часть — внутрь, другие — на крышу, — скомандовал им Асахара, приготовив бамбуковую трубку и отравленные дротики.

Из тюрьмы сворой выскочили заключённые в окровавленной одежде охранников, закричали:

— Подходите, псы позорные!

Освобождённые преступники, горные бандиты, ронины, решившиеся на убийство тех, кого не следовало, некоторое время служили прикрытием — их мстительность и отчаяние замедлили приближение подоспевших специальных отрядов Ёсисады. Облачённые в лёгкий доспех воины в чёрном двигались молниеносно, атаковали технично, метко кидали сюрикэны и кинжалы.

Кагасиро Тэнгу оказалось не узнать. Он стоял ссутулившийся, держась за клетку, единственное, что осталось в нём неизменно — чёрная кожаная повязка на глазу и рыжие волосы. Змей невероятно исхудал, превратившись в скелет, обтянутый кожей. На миг Бодзу да остальным показалось, что перед ними какой-то бедный замученный бродяга. Синяки, ссадины покрывали костлявые плечи, руки, тонкую шею, бледное лицо. Братья Хайроми, зажимая раны, недоумённо переглянулись. Каори, Асахара недоверчиво вгляделись в худое лицо Рыжего Змея, и только голос Тсенга, подобный шелесту ветра в тростниках, заставил поторопиться:

— Выручаете друга, или как?

— Пришли! — вымолвил узник вымученно. Кагасиро не верил глазам, слезившимся, потухшим; нервно затрепетали его опухшие губы, тёмные от крови, потрескавшиеся. Но лицо сияло, разгладившись от морщин. Отчаяние, беспросветный мрак и горечь заточения — исчезли.

— Думал, больше не увижу вас, родные!

— Отойди, Кага-сан, — Бодзу поднял меч, на его широком лезвии виднелись зазубрины. Из глаз великана невольно полились слёзы:

— Не прощу никогда, они поплатятся!

— Ого-го, — протянул Тсенг, глядя на гиганта в изумлении. — Чересчур впечатлительный.

Благодарно улыбнувшись друзьям, Рыжий Змей проводил неприязненным взглядом сбитый замок, который Бодзу остервенело пнул подальше от камеры. Замок звякнул. Кагасиро встрепенулся, как мокрый воробей, ожил: в глазах сверкнул огонь надежды, расширились ноздри, он даже выпрямился, облегчённо вздохнув. Но силы будто покинули его, Тэнгу оказался слишком замучен голодом и холодом. Оступившись, он потерял сознание. Упал на мощную руку великана. Бодзу подхватил его, точно плащ, взвалив на плечо, и выглядел гигант при этом невероятно счастливо, прямо-таки освобождённо.

— Выбираемся через крышу? — беспокоился Бодзу, переложив меч из одной руки в другую. — Одежду!.. Он замёрзнет.

Предсмертные стоны и крики затихли в тумане, но затем над головой послышались глухие удары металла о камень, затем скрёб…