Самый сердитый гном - Денис Юрин

«Меча при нем нет, возможно, прячет кинжал в складках плаща. Я бы тоже на его месте не шлялся бы ночью без оружия. Что в этом такого?» – удивило гнома странное поведение Каталины, испугавшейся приближения засидевшегося в корчме и теперь торопящегося к домашнему очагу клерка.

Пархавиэль задыхался под плотным плащом, к тому же тело отдыхавшей на нем красавицы было не таким уж и легким. Гном попытался выбраться наружу, но острый локоть вампирши больно впился ему в позвоночник, а властный голос тихо прошептал в самое ухо: «Не дергайся!» Всего через несколько секунд гном понял, чем было вызвано возмутительное поведение провожатой. Из-за шатров и находившейся неподалеку груды пустых ящиков появились три зловещие тени. Вампиры быстро пронеслись мимо, преследуя уже удалившуюся на приличное расстояние жертву и обходя ее широким полукругом.

– Надо помочь! – прошептал взволнованный Пархавиэль, как только троица кровососов исчезла из виду, а Каталина поднялась с него.

– Кому надо?! Не вмешивайся, пошли! – прозвучал, равнодушный ответ.

Девушка одернула платье, отряхнула испачканный плащ и как ни в чем не бывало продолжила путь. Гном застыл на месте, он не мог просто так уйти и бросить человека в беде, не мог жить спокойно, зная, что из-за его бездействия погиб невинный прохожий. Вампирша прошла чуть более двадцати шагов и остановилась, затем вернулась к застывшему на месте гному.

– Пошли! – повторила Каталина, схватив Пархавиэля за руку и увлекая его за собой.

– Нет, – твердо ответил гном, ловким разворотом кисти сбросив руку вампирши. – Я должен ему помочь, ты со мной?!

– Еще чего, не подумаю вмешиваться в чужие дела и тебе не позволю, – строго произнесла девушка, смотря на гнома сверху вниз. – Будешь совать свой уродливый нос куда ни попадя, долго не проживешь! На тебя мне плевать, но у нас общее дело, только попробуй все испоганить!

Мысль о том, что единственной целью его теперешнего существования было спасение друзей, остудила пыл гнома. Он должен был выжить и не рисковать жизнью по пустякам. «Точно как в походе, – размышлял Пархавиэль. – К сожалению, чтобы победить, необходимо кем-то пожертвовать!»

Буквально через сотню-другую шагов им навстречу попался усиленный патруль городской стражи. Десяток солдат, вооруженных мечами, арбалетами и пиками, устало брели к центру огромной площади, тихо переговариваясь и иногда посмеиваясь. Пархавиэль замер в нерешительности. Он не знал, как ему поступить: спрятаться от патруля или, наоборот, сообщить стражникам о совершаемом преступлении. Интуитивно почувствовав, что гнома раздирали сомнения, Каталина взяла его за руку и уверенно потащила вперед. Парочка прошла всего в тридцати шагах от солдат. Никто из них даже не повернул головы в сторону авантюристов. Темнота и детский плащ на плечах гнома спасли обоих от ненужных расспросов и весьма вероятного ареста. Стражники приняли Каталину за рассерженную мамашу, тащившую силой домой загулявшего десятилетнего сорванца.

Как только патруль скрылся из виду, дама брезгливо отдернула руку и ускорила шаг. Как ни странно, Пархавиэль был благодарен вампирше, чья находчивость уберегла его от новых неприятностей. Если он попытался бы спрятаться, то наверняка привлек бы внимание патруля. Учитывая его преступное прошлое и отсутствие документов, самым легким наказанием была бы пожизненная каторга. Предупреждать же солдат о нападении вампиров было не менее опасно. Пархавиэлю вспомнились слова спасшего его из огня охранника о твердой убежденности филанийцев в отсутствии кровососов на землях, освященных самим Индорием. К тому же обескровленный труп несчастного горожанина скорее всего уже погрузился в темные воды реки и уплывал из столицы, уносимый течением.

«Мне многому еще придется научиться, – думал опечаленный гном, шагая вслед за вампиршей. – Какое счастье, что я не один, что есть кто-то в этом суровом мире, кто заботится обо мне и оберегает от роковых ошибок. Пускай это даже кровожадный вампир, пускай он, точнее, она, презирает меня и брезгует общением. Какая разница, главное – результат, а Каталина уже дважды спасала мне жизнь!»

Погрузившись в тягостные размышления, гном не заметил, как они вновь оказались на мосту. Пархавиэль не напрасно сравнивал Альмиру с огромным чудовищем, окаменевшим у реки, но ошибался, приняв за правый берег Леордедрона несколько крупных островов, находившихся в дельте реки. Быстрые воды отделяли друг от друга городские кварталы, а жители филанийской столицы пытались объединить творение своих рук в единое целое, связать разрозненные части города системой мостов и маленьких лодочных причалов. Только на Рыночной площади было пять мостов: два вели в северную и южную части Королевского квартала, еще один соединял рынок с Торговым кварталом, а оставшиеся два вели в Цеховой квартал, сливаясь где-то на середине в одно огромное чудо инженерной мысли.

Но не замысловатые изыски архитектурной конструкции волновали в данный момент Пархавиэля, а зловещее темное пятно, простиравшееся впереди. В отличие от других островов, сверкающих в ночи иллюминацией уличных фонарей, городские трущобы тонули во мраке. Лишь редкие огни светящихся окон свидетельствовали о том, что мост вел путников все-таки в жилую часть города, а не на заброшенный пустырь городской свалки.

По мере продвижения мгла постепенно рассеивалась, вдали начали вырисовываться контуры маленьких, убогих строений, обветшалых домов в трещинах и с отколотой штукатуркой. Они были на месте, именно отсюда и начинался город гномов, нищих и полуэльфов, невзрачный мир тружеников цехов, воровского отребья и прочих представителей общественных низов. Если Пархавиэль не провел бы всю жизнь в Махакане, среди копоти доменных печей и надрывного рева паровых механизмов, то он наверняка бы подумал, что в квартале начался пожар. Однако чуткий нос гнома безошибочно определил истинную природу витавших в воздухе запахов. Ни один махаканец не спутал бы дым пожарища с ядовитым смрадом фабричных отходов. Едкие клубы, поднимающиеся над крышами домов, затрудняли дыхание, но, к счастью, забивали въевшийся в стены и мостовую запах городских нечистот.

Как только Каталина спустилась с моста, сразу же обогнула угловой барак и нырнула в узкий проем между домами. Пархавиэль нехотя последовал за ней.

Гном чертыхался, но упорно пробирался вперед, спотыкаясь о груды полусгнившего барахла, выкинутого нерадивыми хозяевами прямо на улицу. Было темно, левой Рукой Пархавиэль опирался на обшарпанную, покрытую мхом и грязью стену, а выставленной вперед правой хоть как-то пытался обезопасить путь. Дважды он падал: один раз, поскользнувшись на липкой, зловонной массе, судя по запаху, бывшей когда-то арбузом, а второй раз – наступив на спину бездомного кота. Когда же ему все-таки удалось выползти наружу, то невзрачная, в десять гномьих шажков шириной улочка показалась просторным торговым трактом.