Самый сердитый гном - Денис Юрин

«Главное, попытаться освоиться в огромном лабиринте бесчисленных улочек и постараться ни во что не влипнуть», – думал гном, ежась от порыва холодного ветра и ускоряя шаг.

Пархавиэль уже дошел до перекрестка и хотел было свернуть на другую улочку, как до его слуха донеслось легкое постукивание каблуков. Гном остановился и резко развернулся. «Этого еще не хватало!» – тихо проворчал Пархавиэль, увидев, что служительница шла за ним следом, почтительно держась на расстоянии двадцати шагов. Женщина тоже остановилась, а затем, виновато потупив взор, принялась зачем-то разглядывать бесчисленные складки многослойного, как луковица, церковного одеяния.

– Тебе чего-нибудь нужно, почтенная? – спросил Пархавиэль, подойдя к женщине вплотную. – Помочь, может, чем?

– Я только хотела спросить, – неуверенно произнесла служительница, – как зовут моего благородного спасителя и не сочтешь ли ты дерзостью, если я прочту о тебе несколько молитв перед ликом святого Конопия?

– Мобусом кличут, – соврал гном, не собираясь открывать малознакомому человеку свое настоящее имя. – А насчет моленья, как хочешь, дело твое!

Пархавиэль собирался продолжить путь, но девушка резко схватила его за руку и таинственно прошептала, глядя прямо в глаза:

– Не соизволил бы уважаемый гном последовать за мной в Святилище и подтвердить наставнику рассказ об ужасной гибели моих несчастных сестер?

– Нет уж, – испуганно замотал головой гном, – вы, люди, сами между собой разбирайтесь. К тому же кто мне поверит, даже на порог твоего храма не пустят!

– Это не так, – ласково улыбнулась девушка и еще крепче вцепилась в руку гнома. – Мы, служители Единой Церкви, чтим любые создания, в душе которых горит частица Света. Для нас все равны: и люди, и гномы, и эльфы, избранных нет!

– Так ты не из Храма Индория? – наконец-то догадался Пархавиэль, судивший о духовной жизни столицы лишь по рассказам ненавидящего индорианских святош Мартина.

– Нет, – отрицательно замотала головой девушка. – Я сестра Терения, младшая служительница духовной миссии Единой Церкви, что открылась два месяца назад неподалеку отсюда, на юго-западе Цехового квартала.

– Там же только гномы живут! – удивился Пархавиэль, вспомнив слова Каталины.

– В основном, – согласилась Терения, – но среди наших прихожан есть также эльфы и люди, не поддавшиеся индорианскому безумию. Мы призваны заботиться о душах всех истинных верующих, даже если судьба забросила их в проклятые еретические земли Филании.

«Вот те на! – восхитился гном, слушая речь девушки, обличающей последователей Индория. – С виду тихоня и скромница, а такую речугу толкает, хоть куда! Согласиться, что ли, и посетить богадельню, делать-то до заката все равно нечего? Может быть, святош да прихожан порасспрашиваю и что полезное узнаю!»

– Ладно, уговорила, пошли, – перебил Пархавиэль разошедшуюся в приступе праведного негодования служительницу. – Только недолго, а то у меня от голодухи брюхо сводит. Надо бы еще раздобыть чего-нибудь подкрепиться.

– Наш долг, – гордо вскинула голову вверх Терения, – помогать всем страждущим, голодающим и обездоленным, именно этим мы и отличаемся от…

– Я не убогий там какой-нибудь и голодающий! – взревел рассерженный гном, заставив сестру Терению смолкнуть и отскочить от испуга на несколько шагов в сторону. – Просто пока другим помогаешь, собственное брюхо к спине прирастает!

– Ты неправильно понял, у меня и в мыслях не было тебя обидеть, – заискивающе забормотала девушка, часто моргая и интригующе хлопая длинными, загнутыми кверху ресницами.

– Да ладно уж, это ты меня извини, сорвался, – виновато произнес гном, устыдившись своей внезапной вспышки гнева.

Разговорчивая миссионерка оказалась куда более интересной спутницей, чем молчаливая, надменная вампирша. По дороге в миссию Пархавиэль узнал многое о жизни в городе. Вообще-то города было два: сама Альмира, столичный град с фонтанами, дворцами, добротными домами городских богачей, и огромное царство цеховых корпусов да убогих трущоб, именуемое Цеховым кварталом. Низшие сословия редко посещали престижные части города, к тому же доброй половине из них, гномам и эльфам, вход был запрещен под страхом смерти, а богачи и аристократы, в свою очередь, не горели желанием полюбоваться на грязь и нищету. Связующими островками между сословиями как в прямом, так и в переносном смысле были Рыночная площадь и Портовый квартал – два крупных центра торговли.

«Коммерция – великая сила, пожалуй, помогущественнее любого божества будет. Ни нашим богам, ни людским не удалось между собой всех объединить, а она смогла! Богачи и бедняки, гномы и люди к одним лоткам ходят и одним делом занимаются: друг дружку обманывают!» – размышлял Пархавиэль, мимоходом слушая высокопарные речи Терении о деянии божественных сил и изредка задавая ей весьма приземленные, насущные вопросы.

– А люди из других кварталов к вам часто заглядывают?

– Филанийская знать погрязла в кощунственном грехе индорианской ереси! – вещала служительница, возбужденно размахивая руками. – Грех, он как мор, заразен! Все они пали жертвами лжи, богохульственного трактования слов святого Индория о наивысшей божественности человека.

«Так, так, все понятно, – понимающе закивал Пархавиэль, тут же переводя ответ с церковного на обычный язык. Значит, у вельмож принято только индорианцами быть, а к Единой Церкви примкнуть для них так же немыслимо, как на улицу без портков выйти. Оно, конечно, понятно, кому ж охота, чтоб тебя к голодранцам да гномам приравнивали?»

– А скажи-ка, Терения, что-то я в толк не возьму. И вы, и те в одно и то же вроде бы веруете, вон даже индорианцы разрешили вашей миссии в городе осесть, так что же вы друг дружку так хаете-то?

Лицо служительницы мгновенно стало серьезным, она долго молчала, пытаясь сообразить, как выкрутиться из сложного положения. Терения совершила ошибку, от которой почти каждый день предостерегал служительниц настоятель, позволила себе откровенные речи, дозволенные лишь в кругу миссионеров.

– Ты преувеличиваешь, – задумчиво произнесла девушка, ища путь сгладить негативное впечатление, сложившееся у потенциального прихожанина благодаря ее промаху. – Обе церкви служат Добру и не имеют ничего общего с темными силами, но индориане руководствуются в своих действиях учением святого Индория, притом весьма вольно трактуя некоторые его изречения. Мы же считаем более разумным следовать по стопам святого Конопия. Это как в деревне, – для пущей наглядности привела пример из жизни бывшая крестьянка, – кто-то сеет, а кто-то жнет, но все занимаются одним общим делом!