Прозрение - Эмма Драммонд

А Хетта? Она ведь любила его когда-то. Если бы она не ненавидела его теперь, если бы она не считала его лжецом и подлецом, если бы она воспринимала его таким, какой он есть, и не считала его врагом, была бы она опечалена его смертью? Может быть. Но он-то никогда об этом не узнает. Он весь взмок. Должен же быть кто-нибудь, кто печалился бы о нем?

– Бу-у! – прогудел кто-то ему в ухо.

Алекс непроизвольно вздрогнул и потянулся к кобуре, лежавшей на стуле.

Гай Катбертсон хохотал, довольный своей шуткой.

– Ты здесь задремал, старина, – сказал он ласково. – Благодари Бога, что я не голландец, не то валялся бы ты сейчас с перерезанной глоткой.

Сердце Алекса бешено колотилось.

– Когда же ты наконец повзрослеешь, Гай? – с укоризной произнес он.

– Поумнею когда-нибудь, если не паду смертью храбрых на поле боя, – отбрил Гай. – Ты, кажется, в печали, старина. Знаешь, тебе нужно быть осторожнее.

– Отстань! – огрызнулся Алекс. – Ты повторяешься.

– Молчу, молчу, – замахал руками Гай. – Я забыл, что у тебя в неприятельском стане была бабенка.

Алекс вскочил на ноги и схватил Гая за ворот:

– Слушай, ты, ублюдок, если ты сейчас же не заткнешься, я тебя проучу как следует!

Гай выглядел растерянным. Он извинялся, расправляя воротничок, который Алекс отпустил.

– Я, прости, немного увлекся, – сказал он. – Собственно говоря, я пришел, чтобы пригласить тебя выпить рюмочку сегодня вечером. Скоро уже будет темно хоть глаз выколи, и ни один нормальный человек не отважится пойти на врага в такое время суток. Военные действия, сам знаешь, должны начинаться рано утром, – добавил он, пытаясь выдавить улыбку. – Ну так как насчет выпивки?

Алекс был натянут, как струна. Он еще не остыл от столь внезапно охватившего его гнева. Гай настаивал, и постепенно гнев Алекса утих, и он согласился.

– Да, хорошо, – сказал он тихо. Они пошли в свою крошечную столовую и скоро совершенно забылись, обсуждая игру в поло. Они не думали о войне – она еще не добралась до них.

Как Гай и предсказывал, буры перешли в наступление в предрассветный час, застав маленькое ландердопское подразделение врасплох.

Так как на север были посланы пикеты и охрана этого направления была усилена, то тем, кто не стоял в эту ночь на посту, было приказано спать в полном обмундировании, приготовив оружие к бою.

Алекс лежал на своей койке, свесив ноги в ботинках. Его кобура висела на спинке стула. Его охватило такое беспокойство, что он не мог заснуть. И он провел полночи, прислушиваясь, не возвращаются ли верховые пикеты и не раздаются ли где выстрелы часовых, предупреждающих о приближении врага. Но вокруг стояла какая-то особенная тишина. Он задремал, но ненадолго, и только решил снять гимнастерку, надеясь, что это поможет ему заснуть, как вдруг сердце его бешено заколотилось: он услышал характерный треск ружейной стрельбы на улице.

С внезапно пересохшим от волнения горлом он инстинктивно вскочил на ноги, схватив портупею и застегивая ее вокруг пояса, одновременно в спешке пытаясь всунуть ноги в ботинки. Натягивая их и пытаясь успокоиться, он лихорадочно обдумывал ситуацию. Звуки стрельбы доносились с юга—с железной дороги на Ледисмит. Буры, по-видимому, окружили маленькое депо и стали наступать оттуда, зная, что силы англичан сосредоточены на севере, где, вероятнее всего, ожидалось их наступление. А это означало, что буры были на холмах всю ночь!

Схватив свой тропический шлем, Алекс выскочил на улицу. Он не испытывал в этот момент никаких чувств, кроме гнева на то, что никому не пришло в голову предусмотреть такой маневр со стороны противника. Капитан Бимиш и два других офицера ландердорпского подразделения, в том числе и Гай Катбертсон, решили, что войска буров, заняв железнодорожную станцию в Ньюкасле, будут продвигаться вдоль железной дороги. Такой тактики обычно придерживались сами англичане, когда им необходимо было продвигаться по незнакомой местности в чужой стране. Железная дорога служит самым надежным путеводителем к следующему населенному пункту, а кроме того, она обеспечивает легкий и простой доступ к снабжению и подкреплению войск.

«Проклятые болваны!» – ругался про себя Алекс, награждая и себя самого нелестными эпитетами. Бурам вовсе не нужно было следовать вдоль железной дороги в стране, которую они знали как свои пять пальцев, а их подкрепления были разбросаны по всей южноафриканской степи на фермах их собратьев.

Расплывшаяся было после дождя грязь схватилась достаточно твердой коркой, так что он смог сравнительно быстро добежать до бараков, где располагались его подчиненные. Быстро светало, и его глазам отчетливо предстала драма, которая начала разыгрываться в сером предрассветном тумане. Теперь, когда он оказался на открытом пространстве, стрельба, казалось, была повсюду вокруг него. Он понял, что она ведется с тем, чтобы вызвать панику среди обороняющихся. И она достигла цели. Из бараков доносились выкрики сержантов, пытающихся навести порядок среди растерявшихся солдат; их напряженные голоса звучали громче, чем обычно, в несколько раз.

Завернув за угол у конюшен, Алекс чуть было не угодил под копыта лошадей, на которых с устрашающими криками выезжали кавалеристы, с таким видом, как будто они уже схлестнулись с врагом. Огни из конюшен бросали отблески на улицу, освещая эту картину и придавая ей совершенно нереальный вид. Лошади, оставшиеся в конюшне, нервно ржали, стремясь вырваться на волю к своим собратьям.

Возле казарм Алекс ускорил свой шаг. Люди в униформе цвета хаки, на ходу застегивая обмундирование, высыпали на улицу; сержант Тёрнбелл покрикивал на них.

– Направь их скорее к железной дороге, – крикнул ему издали Алекс, – главное – сохранить там склады.

Сержант обернулся на голос и в этот момент упал, скошенный пулей. Алекс подбежал к нему. Тёрнбелл лежал без движения.

Вокруг него сразу столпились солдаты, потрясенные тем, что произошло.

– Постройте солдат, – приказал Алекс капралу, который стоял остолбенев, как и все остальные. – Берите их под свое командование и – к железной дороге! Да быстрее!

Он командовал резким и отрывистым голосом, охрипшим от волнения при виде этой мгновенной смерти. Солдаты быстро построились и бегом направились в сторону железнодорожных складов с оружием.

Он побежал дальше. Буры, как оказалось, были ближе, чем он предполагал. Видимо, они смогли снять часовых и устранить дозоры, состоявшие, как правило, из небольшого числа человек, и войти в предместье города с юга.

На железнодорожном полустанке царил еще больший беспорядок. Лейтенант Марч пытался выстроить своих солдат для защиты станции и складов от атаки неприятеля.