Не та цель - Джон Демидов

я и не думал поднимать никаких посторонних тем, целиком и полностью отдавшись процессу насыщения желудка, но как только этот процесс подошёл к концу, то я тут же выпрямился на своём стуле, и поймав удивлённый взгляд Августы, проникновенно спросил:

— Бабушка, а у нас есть какой-то зверь рода, или может быть тотем?

Если мой вопрос и удивил старушку, то она ни единым движением этого не показала. Вместо этого она откинулась на своём стуле, и сложив руки у себя на коленях, несколько помедлив, ответила:

— Согласно преданиям у нас конечно же есть родовой тотем, но откуда у тебя такой интерес, внук?

Скрывать такие вещи от бабушки я не видел совершенно никакого смысла, поэтому ответил чистую правду:

— В то время, когда я лежал без сознания после ритуала — моё сознание очутилось в странном месте, где помимо меня был ещё и большой медведь, который как будто состоял из чистой магии. Он превратился в старца, и сообщил о том, что принимает меня. После этого я очнулся в своей кровати и понятия не имел, что прошли целые сутки с момента моей отключки.

Бабушку мои слова не на шутку взволновали. На несколько мгновений мне даже показалось, что под действием эмоций она сейчас вскочит и начнёт нарезать круги по залу, однако воспитание победило, и она осталась сидеть на своём месте, только лишь требовательно спросив:

— Что тебе ещё сказало это существо, внук?! Сосредоточься! Это очень важно!

С сожалением покачав головой, я ответил:

— Больше ничего бабушка, я это точно помню… — а сам в это время подумал с некоторым скептицизмом:

«Ну не рассказывать же ей, что оно признало мою заблудшую душу, верно?»

Августа после моих слов немного успокоилась, и начала рассказ:

— Тебе невероятно повезло, Невилл. Медведь — это действительно родовой тотем Лонгботтомов, и по преданиям он появляется только перед теми, кто имеет все шансы привести род к величию. Ты меня очень порадовал, внук. — закончила растроганная бабушка, и снова о чём-то задумалась.

Я решил вывести её из этого состояния и сказал:

— А ещё... После этого ритуала я стал совершенно по-другому чувствовать свою магию. Когда я проснулся, то конечно же не выдержал, и первым делом испытал левиосу на своей кровати… И знаешь что?! Она летала! — восхищённо похвастался я, вызвав тем самым понимающую улыбку со стороны Августы.

— Так и должно быть, Нев. До ритуала ты пользовался только своими природными силами, а теперь тебя постоянно поддерживает родовая магия, усиливая все твои заклинания.

Возможно у тебя ещё пробудится какой-то из родовых даров, но это будет ещё очень не скоро, так что на текущий момент говорить об этом бессмысленно. — обрадовала меня Августа, и уже собиралась вставать из-за стола, как я поднял руку в останавливающем жесте, и дождавшись, пока Августа обратит на меня своё внимание, постарался успокоиться и спросил:

— А ещё у меня есть к тебе очень не простой вопрос, бабушка…

Такая подача явно напрягла старушку. Она как будто почувствовала, что сейчас я скажу что-то очень серьёзное, и поэтому радость на её лице очень быстро сменилась на холодную сосредоточенность.

Мысленно поразившись такой быстрой метаморфозе, я тут же задал свой очень не простой вопрос:

— Ба… А какое наказание в магическом мире предусмотрено для тех, кто балуется с различными зельями, влияющими на сознание?

Помнится, я говорил, что бабушка стала серьёзной? Забудьте. После моего вопроса у меня сложилось впечатление, что пусть суровую, но тем не менее добрую старушку моментально подменили на прожжённого палача со стажем.

Её взгляд моментально похолодел, а в следующий момент она сказала тихим, промораживающим до мурашек голосом:

— Внук, тебе лучше прямо сейчас и в максимально развёрнутом виде рассказать о причине своего интереса.

Спорить с Августой, когда она поймала такое страшное состояние, у меня не было совершенно никакого желания, да и если честно — я так и так собирался ей всё рассказать… Но это всё не отменяет того факта, что буквально только что бабушка Невилла открылась для меня с новой, очень удивительной стороны.

Немного потупив глаза, я рассказал бабушке всё, что мне не так давно рассказывал Симми. Как он проникся благодарностью ко мне, как он решил защищать меня, и как, собственно говоря, защитил.

Ещё на середине моего рассказа бабушка нетерпеливо воскликнула:

— Симми, маленький засранец! И ведь ничего не сказал мне!!!

Появившийся домовик виновато поклонился, и раболепным голосом произнёс:

— Симми виноват, Симми прижмёт себе пальцы дверцей духовки!

Августа нахмурилась, и приказным тоном сказала:

— Выбери себе наказание, которое не отразится на твоём здоровье. Зачем нам домовик со сломанными пальцами? — после этого она моментально переключилась, и потребовала:

— Немедленно доставь сюда отравленный торт!

Домовик исчез, и спустя несколько мгновений на столе в зале появился подарок Ханны во всём своём великолепии. Августа тут же вскочила со своего стула, и МОЛЧА стала посылать в сторону торта различные заклинания, всё больше хмурясь с каждым новым заклинанием.

В конце концов она опустила палочку, и усевшись обратно на стул, о чём-то сильно задумалась. Мне были безумно интересны мысли старушки, поэтому я аккуратно выглянул из-за торта, и волнующимся голосом сказал:

— Бабушка… Ну что ты там нашла? Симми был прав?

Августа на это только вздохнула, и очень раздосадованным голосом ответила:

— Кто бы ни был автором этой диверсии — он очень хорошо всё рассчитал. Прошли всего лишь сутки, а практически от всех зелий там остались жалкие энергетические остатки.

Единственный криминал, который там есть на текущий момент — это слабенькое зелье дружбы, но и оно выдохнется уже через несколько часов.

— Получается, что что-то там всё-таки было… — потерянным голосом заключил я, на что Августа сурово кивнула и ответила дрожащим от скрытого гнева голосом:

— Да, там определённо что-то было. Осталось разобраться — на кого же были завязаны все эти зелья.

— Мы это сможем сделать? — не поверил я собственным ушам, на что Августа тут же меня обломала, и сказала:

— Если бы один домовой эльф не играл в шпионские игры там где не надо, то да, я смогла бы узнать, однако сейчас, когда прошло больше суток — это что-то из разряда невозможного.

— Но ведь торт подарила Ханна, неужели