Абарат: Дни магии, ночи войны - Клайв Баркер

Однако несмотря на весь этот ужас разрушений, жертв оказалось очень мало. Дело было не только в том, что большинство жителей укрылись в безопасных местах незадолго перед наводнением: казалось, сами воды проявляли сверхъестественную вежливость по отношению к тем, кого обстоятельства привели в их объятия. Множились истории о том, как людей спасали от наводнения сами воды, как волны несли их, а не топили, баюкая, словно младенцев в жидкой колыбели, защищая и оберегая.

Все это было очень странно, говорили люди, обсуждая позже этот день: День Цыптаунской Волны. Очень, очень странно. Трагично, конечно, и иногда страшно, но в основном странно.

Понятно, что с уходом воды ничего не кончилось. Пока Цыптаун подсчитывал убытки и хоронил мертвых, власти пытались решить проблему, откуда эти воды пришли. Сразу были отброшены наиболее нелепые варианты ответов: другое измерение или мир, который человек не может увидеть. К счастью, появились иные, более правдоподобные версии. Через четыре дня после наводнения в город приехала группа геологов из университета Миннеаполиса с четким приказом главы своего отделения найти рациональное объяснение случившемуся. Много времени им не потребовалось. Через двое суток они сообщили прессе, что обнаружили подземные тоннели, которые, вне всякого сомнения, и явились источниками затопившего город наводнения. Они предполагали, что глубоко под землей скопились большие объемы воды, которая из-за трещин в стенах полости внезапно вырвалась на свободу. Вода находилась слишком глубоко, чтобы до нее можно было добраться и доказать ее существование с помощью снимков, но все же эту версию событий приняло большинство людей. В конце концов, это было научное объяснение, что, безусловно, придавало ему вес. Конечно, было достаточно значимых свидетельств, указывавших на совершенно иное объяснение: снимки маяка и судна, сделанным фотографом Курьера, несколько мешков с сушеной рыбой и другой собранного подле маяка мусора. Но полицейские отчеты были смыты. Как и маяк, и судно, и все, что оставалось на уровне полной воды. Смыто приливом и отливом Изабеллы.

Те же очистительные воды на огромной скорости несли Кэнди прочь от Цыптауна, но их неистовство успокоилось сразу как была пройдена граница между Иноземьем и Абаратом.

Я возвращаюсь… подумала Кэнди, когда над головой начали темнеть небеса и возникать незнакомые созвездия.

Я пыталась уйти, но все равно возвращаюсь.

Такая мысль вызвала у нее улыбку. И эта улыбка продолжала оставаться на ее лице, даже когда она уснула…

Новости о том, что случилось в Иноземье, стремительно достигли островов. Некоторые были необоснованными слухами, другие — чистой выдумкой, но фактом или выдумкой они оставались недолго. Была огромная волна, соглашались все. Она ушла далеко в иной мир, преодолев границу между Абаратом и Иноземьем. Произошли серьезные разрушения, было много смертей. Вероятно, случилась великая морская битва. Возможно (хотя в это почти никто не верил), знаменитый военный корабль Полынь пошел ко дну. Еще менее вероятными (хотя многие молились, чтобы это оказалось правдой) были сообщения о кончине матриарха клана Тленов, Бабули Ветоши, и ее смертоносного внука.

Наконец, в этих нагромождениях вероятностей появились твердые факты. Первым стало прибытие Лад Лимбо на Веббу Гаснущий День, где уставшие путешественники, возглавляемые, ко всеобщему удивлению, человеком, которого в Абарате давно считали умершим — а именно, Финнеганом Феем, — предстали перед властями и потребовали немедленного созыва Великого Совета Островов. Им многое надо было рассказать и лидерам Часов, и их народу. Совет быстро известили, и через полдня в трехкупольном Зале Решений на Утехе Плоти собрались представители всех Часов, чтобы услышать историю, рассказанную Финнеганом, Томом, Женевой, братьями Джонами и Шалопуто (и даже До-До, пропущенным на слушания).

— Есть ли какие-нибудь новости о Кэнди Квокенбуш? — спросил лидер совета, выслушав все свидетельские показания. — Все это так или иначе связано с ней. Она жива? И если да, то где она?

Ответ на этот вопрос знала лишь Изабелла. С нежностью любящей матери воды несли спящую Кэнди по проливу между Внешними островами — Закраиной и Ифритом, — защищая ее от ледяных ветров, ревевших вокруг последнего острова, вызвав для этого течение из термальных источников под коралловыми шельфами к северу от Смеха-до-Упаду. Иногда Кэнди приоткрывала глаза и на миг замечала какой-то вид, говоривший о том, что она снова в Абарате. Однажды мимо прошел огромный корабль, на палубе которого был целый город: дома, церкви, извилистые улицы. В другой раз она сквозь сон увидела, что плывет мимо скалы, где возвышается церковь с двумя колокольнями из черепа огромного дракона. Она сонно улыбнулась. Столько еще нужно увидеть, подумала она. Столько узнать. Столько прожить.

Наконец, ее разбудило пение птиц. Открыв глаза, она обнаружила, что воды несут ее к маленькому острову, в нескольких метрах от которого находится второй остров поменьше. Ей даже не требовалось плыть, течение само вынесло ее к берегу. Здесь не было мелкого дна — остров поднимался из воды почти вертикально, — но она без труда выбралась на траву, пышно разросшуюся под высоким раскидистым деревом, на котором прыгали и пели разбудившие ее птицы, клюя фрукты, в изобилии свисавшие из листвы. Кэнди очень проголодалась и тоже решила попробовать фрукты, о чем ни на миг не пожалела. Они оказались не только сытным и питательным; внутри скрывалась косточка, полная сладкой воды. Утолив голод и жажду, она улеглась в густую траву по деревом, думая о том, что не мешало бы составить планы на будущее. Но усталость взяла верх. На нее накатила приятная дрема, и она вновь провалилась в сон.

А вот на Горгоссиуме не спал никто. Полуночный Час видел больше ужасов, чем любой другой, но сейчас его охватили муки нового приступа страха. Бабуля Ветошь вернулась на остров раненой, но быстро излечилась и продолжила править Полуночью, опираясь на новый свод законов — ее собственный. Первой из драконовских мер явился приказ арестовывать и казнить без суда любого, кого она или ее швеи заподозрят в симпатиях к Тлену. Она объявила о его смерти, и любой, кто был ему предан, последовал за ним в небытие. Не успели начать работу гильотины, как несколько батальонов заплаточников приступили к разрушению всех башен — кроме Тринадцатой, где давным-давно обитала Бабуля Ветошь, — уничтожая каждый предмет мебели, на котором Кристофер Тлен сидел или спал, каждую книгу, которую он читал, каждый клочок бумаги, на котором писал, подарки, статуи — в общем, все, на что он когда-либо смотрел или что ему нравилось.

Официальное объяснение такой чистки заключалось в том, что бабушка потрясена потерей внука и желает избавиться от всего, что о нем напоминает. Однако в это мало кто верил. Все знали правду. Начиналась новая Ночь, которая обещала стать темнее, чем любая из предыдущих, и в ее центре была ведьма Бабуля Ветошь, лелеявшая в своей исковерканной душе такие жестокости, которые бы отверг даже ее внук.

Одна в своей башне, Бабуля Ветошь шила и шила, словно одержимая, а пока шила, думала о том, как замечательно в ту Ночь выглядел объятый пламенем фруктовый сад, и как горда она была своим пожаром…

Кэнди вновь проснулась.

На этот раз ее разбудили не птицы, а плеск волн. Она села. Небеса, видневшиеся сквозь ветки, были полны звезд, а луна, круглая и яркая, поднималась над вторым островком, с берега которого донеслись разбудившие ее звуки. Но разве это возможно? Остров не был виден, когда она сидела под деревом и ела фрукты. К тому же, тогда была не Ночь.

Этому есть лишь одно разумное объяснение. Остров, на котором она нашла приют, двигался. И он действительно двигался, вместе с маленьким островком-спутником скользя к берегу, о который разбивались серебристые волны.

— Странно, — сказала Кэнди, подходя к краю своих маленьких владений и глядя на пики приближающихся гор. Это был Хафук, догадалась она. Точно, Хафук. Она видела огромную пещеру, где они с Шалопуто прыгнули в реку несколько приключений назад. Но как сюда попал этот остров? Она узнала ответ, когда путешествующие островки добрались до мелководья. Маленький остров впереди поднялся из волн, и к ней повернулась кустистая зеленая голова улыбающегося животного с большими дружелюбными глазами.

Кэнди не знала, что сказать. А что можно сказать улыбающемуся острову? Она улыбнулась в ответ. Зверь посмотрел вперед и начал выходить на берег, поднимая из волн свое огромное тело с растущим на спине деревом, под которым она так сладко спала.

Она увидела, что в лесу вдоль пляжа замерцали огни, и из лесной тени на залитый лунным светом песок вышли люди…