Абарат: Дни магии, ночи войны - Клайв Баркер

Кэнди ничего не сказала, давая Захолусту возможность свободно разглагольствовать.

— Как видишь, я больше не пленник. Нет, я свободный человек. Она поняла, насколько я важен, и пришла ко мне сама, лично.

— Кто?

— А ты как думаешь? Бабуля Ветошь. Она поняла, что я единственный, кто знает, как иметь с тобой дело. Как разузнать все твои маленькие секреты.

— У меня нет никаких секретов.

— Неужели, — он засмеялся. — Ты и половины их не знаешь, правда-правда.

Пока он говорил, с палубы над ними доносились крики и плач.

— Слышишь? — сказал Захолуст. — Это кончают с твоей компанией. Мы не будем терять время на то, чтобы поразвлечься. Просто повесим их, и дело в шляпе.

Это было слишком. Кэнди повернулась лицом к волшебнику.

— Вы и правда ничтожество, — сказала она. — Когда я встретила вас впервые, то подумала, что вы просто отвратный алкаш, но чем больше узнавала вас, тем лучше понимала, какой вы ненавистник.

— Ненавистник? — спросил Захолуст. — Вы только послушайте ее! Всего несколько недель в Абарате, и ты вдруг меняешь весь расклад сил! Думаешь, у тебя есть такое право, потому что ты принцесса?

— Я не принцесса!

Захолуст взглянул на Кэнди с изумлением.

— Так они тебе не сказали? — проговорил он и через секунду добавил: — Нет, не сказали. Ну надо же. Значит, это предстоит сделать мне. Ха! Не замечательно ли?

— Сказали что?

— Пока я сидел под замком в проклятом доме, у меня была тьма времени, чтобы слушать.

— И что вы слушали?

— Все, что только можно. Как я сказал Бабули Ветоши, в основном, сплетни. Но если проявить терпение, то можно научиться связывать их воедино.

— Думаете, я понимаю, о чем вы?

— Неудивительно, что тебе не сказали. То, что они сотворили, идет против всех правил. Возможно, это даже святотатство. Никогда не следует наделять женщин силой, иначе начнутся неприятности. — Он ухмыльнулся. — Особенно тех трех.

— Диаманду…

— Джефи и Меспу. Да.

— Какое они имеют ко мне отношение?

— А ты подумай. Почему ты здесь?

— Случайно.

Захолуст покачал головой.

— Ты ведь знаешь, что это не так.

— Тогда почему?

— Я расскажу, потому что тебе от этого будет больно.

— Как мило.

— После того, что ты со мной сделала, это меньшее, что я могу. — Он взглянул на свои ногти, сделав паузу, прежде чем продолжить. — Знаешь, кто такая принцесса Боа? — поинтересовался он.

— Конечно.

— Значит, ты знаешь, что ее убили?

— В день свадьбы, да. Ее убил дракон.

— Если точнее, дракон, которого послал Кристофер Тлен, — Захолуст оторвал свой взгляд от ногтей и посмотрел Кэнди в лицо. — Удивлена?

— Не слишком, — ответила Кэнди. — Почему он хотел, чтобы она погибла?

— Любовь, вероятно. По крайней мере, таков краткий ответ. Он ее любил, а она его не любила. Нисколечко. Собиралась выйти замуж за Финнегана Фея. А Тлен не смог вынести мысли о том, что потеряет свою возлюбленную из-за этого метиса.

— Значит, лучше убить ее, чем видеть счастливой? — спросила Кэнди.

— Разумеется, — ответил Захолуст, словно это было совершенно очевидно. — Не веришь?

Она подумала несколько секунд.

— Нет, я вам верю.

Кэнди помнила ненависть в глазах Тлена. И печаль, и гнев. Он был вполне способен уничтожить то, что любит.

— Мне продолжать? — спросил Захолуст. — Есть кое-что еще.

— Да… да… продолжайте.

— Принцесса Боа погибла. Разумеется, это было ужасное потрясение. Ее считали великой силой добра, и предполагалось, что когда она выйдет за Финнегана, наступит новая эра Света и Любви. Однако некоторые глупцы не желали оставлять подобные надежды даже после ее смерти.

— Не понимаю.

— Они считали, что если нарушат кое-какие правила, то смогут спасти душу своей ненаглядной принцессы.

— Вы говорите о Диаманде… — произнесла Кэнди.

— … Джефи и Меспе. Да. О сестрах Фантомайя. Сильные, могущественные женщины. Готовые рискнуть — кто знает, чем? — чтобы исправить нанесенный урон. Они совершили над телом нужные ритуалы и забрали душу принцессы Боа.

— Кто же об этом знал?

— Никто, кроме них. Я ведь говорил, что это запретная магия. Святотатство. Чем меньше людей об этом знают, тем ниже вероятность, что тот, кто заказал убийство, услышит, что душа принцессы жива, и постарается закончить начатое. Поэтому женщины проводили ритуал с большой осторожностью. И когда они это сделали, то унесли душу принцессы подальше от Абарата.

— Куда?

— Думаю, ты и сама это знаешь, — ответил Захолуст.

— В Иноземье, — тихо сказала Кэнди.

Колдун улыбнулся.

— Так и есть. Они перенесли душу принцессы через Изабеллу к берегам Иноземья. В ту ночь разыгралась ужасная буря, что вполне естественно, учитывая, какое великое преступление против природы они совершили. Маленькая лодка едва не утонула, но они перебрались на другую сторону. И знаешь, кого они там нашли?

Кэнди знала. Знала абсолютно точно.

— Мою мать, — сказала она.

— Да, — ответил Захолуст. — Твою мать. Мелиссу Квокенбуш. Она сидела в грузовике на пустой дороге. И вот-вот готова была родить…

— … меня.

— Верно. Та еще оказалась ночка. Женщины Фантомайя, разумеется, решили, что все это — судьба. Что им суждено было высадиться на берег и найти в сломанном грузовике твою мать.

— И что они сделали?

— А ты как считаешь? — сказал Захолуст. — Они отдали твоей матери душу Боа, чтобы ты и она росли вместе.

— Но у меня нет сестры…

— Она тебе не сестра, Кэнди. Ее душа — внутри тебя. Делит с тобой одно тело.

— Что?

Дыхание Кэнди участилось, став почти паническим. Она подняла руки и взглянула на них, вспоминая то, как они выглядели в Вундеркаммен, освобождая Тотемикс, когда сквозь кожу и кости просачивался золотистый свет.

— Во мне? — сказала она. — Принцесса во мне?

— Да.

Внезапно все, что она переживала в Абарате, обрело смысл. Бесчисленные моменты, когда она испытывала ощущение уже виденного или знала о чем-то, что невозможно было узнать в Цыптауне (например, как зажигать маяк, призывающий море, как говорить Слово Силы или встречаться с кем-то во сне). Все это делала не Кэнди — это совершала принцесса, жившая внутри нее.

— Как вы узнали? — спросила она.

— Невозможно сохранить нечто столь значительное в абсолютной тайне, — ответил колдун. — Земля слышит. Ветер слышит. Возникают слухи; они рождают другие слухи. Кто-то рано или поздно сложит всё вместе. И вот на моем пороге появилась ты, обладая большей силой, чем может иметь любой ребенок из Иноземья. Что мне надо было думать?

— Значит, вы догадались?

— Не сразу, но все же я связал твое появление и слухи. И скоро мыслил немыслимое.

— Кому вы об этом рассказали?

— До сих пор — никому. Как известно, знание — сила. Я собираюсь использовать то, что знаю, чтобы получить массу всего полезного.

— А если вы ошибаетесь?

— Но я ведь не ошибаюсь, верно? Видишь ли, я за тобой следил, Кэнди. Я знаю, что ты делала. Дралась с зетеками. Освободила Тотемикс. Убила Живореза. Ты не обычная девочка. Ты уникальна. В определенном смысле, для меня честь иметь даже малое отношение к твоей гибели. Ты была последней надеждой на хорошее в мире, который начинает поглощать тьма. И когда ты уйдешь, наступит замечательная Ночь. Ужасная, замечательная Ночь!

Речь истощила Захолуста, выплеснув из него все самое ядовитое и злобное.

— Вы такой жалкий, — сказала Кэнди.

— Очень может быть, — ответил он. — Но также я твой палач.

— Заткнись, дурак, — донеслось из темноты.

Захолуст оторвал взгляд от Кэнди и уставился во тьму.

— Кто это назвал меня дураком?

— Я, — последовал ответ. Из темноты выступило существо, в котором Кэнди никогда бы не признала Летео, не носи он ту же темную форму, что и в Доме Мертвеца. Он полностью преобразился: большие глаза светились, рот усеивали острые зубы, тело покрывала мелкая серебристо-серая чешуя. Летео дрожал с головы до пят.

— Чего надо, звереныш? — сказал Захолуст. — Здесь тебе делать нечего, и ты это прекрасно знаешь.

— Я пришел за девочкой.

— Ты ее не получишь, — Захолуст направился к Кэнди. — Она останется со мной.

Летео преградил ему дорогу, но для своего веса Захолуст оказался удивительно прытким. Тыльной стороной руки он ударил Летео, и юноша-перебежчик отлетел к стене. Казалось, он соскользнет на пол, потеряв сознание, но тут глаза его вспыхнули, и он отскочил от стены так, будто сзади его что-то толкнуло. Взгляд Летео стал безумным, словно у бешеного животного.

Видя, что он в опасности, Захолуст начал произносить кажущиеся бессмысленными слова: