Абарат: Дни магии, ночи войны - Клайв Баркер

Не успели они оказаться на Полыни, как услышали крик Тлена, породивший нестройный хор воплей из недр корабля.

— Не нравится мне этот шум, — сказал До-До.

— Все надо сделать быстро, — сказал Финнеган. — Давайте найдем Кэнди и уберемся из этого проклятого места.

Больше говорить было не о чем. Они отправились к трюму и распахнули двери. Там во всей своей ужасной красе их поджидали пугающие плоды трудов Бабули Ветоши и ее сестер. В какофонии визгов, воплей и пронзительных криков они хлынули из трюма, словно содержимое прорвавшейся канализационной трубы, вонючие и отвратительные.

Даже отдаленно они не были похожи на людей. Некоторые оказались огромными: например, гибрид паука, чьи ноги украшали разноцветные шипы, а над грудной клеткой возвышалась женская голова; или позвоночник с пришитой к нему сотней рук, словно в подражание конечностям многоножки, на обоих концах которого щелкали зубастые пасти. Другие заплаточники были маленькими, похожими на безумных крабов или угрей с кукольными головами. Но каким бы ни был их размер и форма, все они обладали неукротимой яростью. Они визжали, ревели и стрекотали, отравляя воздух своими ругательствами.

Кажется, у них не было ни лидера, ни стратегии нападения. Через несколько секунд палуба Полыни оказалась залита грязью и кровью.

Финнеган сражался у рубки, с каждым шагом выкрикивая имя Кэнди. Ответа не было, как не было видно и ее самой. Он схватил круглого растрепанного заплаточника, который висел вниз головой на перекладине, плюясь в тех, кто находился внизу, и прижал лезвие меча к шву на его горле.

— Где леди? — требовательно спросил он.

Создание хихикнуло, точно восторженная гиена. Финнеган вдавил клинок в тело заплаточника. Из разрыва выплеснулась тонкая струйка грязи Тодо.

— Отвечай, мразь, — сказал он. — Или поможешь, или я тебя покромсаю на заплатки. Куда Захолуст увел девочку?

Создание плюнуло в него. Финнеган стер с лица отвратительный плевок и вонзил свой кинжал чуть глубже. Из заплаточника полилась грязь.

— Ладно! Ладно! — отвечал он. — Ее увели вниз. Но ты ее не спасешь.

Финнеган убрал меч и повернулся к заплаточнику спиной, однако заметил, что тот вытаскивает из кармана нож, и одним круговым движением снес ему голову. Та ударилась о палубу, продолжая хихикать, и покатилась к ногам Женевы и женщины-паука, сражавшихся неподалеку. Макбоб, Том и До-До дрались с четырьмя врагами, головы которых находились на уровне их животов. Тем временем Хват вскарабкался на мачту, где бился с трехрогим чудищем; свисая с фока и вцепившись клешнями в парус, оно пыталось ударить братьев ядовитым хвостом.

Всем приходилось непросто, но в самой большой опасности оказался Шалопуто. Как только он ступил на палубу, его окружили несколько швей Бабули Ветоши. Вытащив смертоносные иглы, они оттеснили его в угол.

— Мы тебя знаем! — сказала одна из них.

— Помогаешь врагу?

— Жалкий тылкрыс.

— Каспар нам о тебе рассказывал, — произнесла женщина, стоявшая к нему ближе всех, и уколола его руку иглой. — Ты его раб.

— Больше нет.

— Единожды раб — всегда раб, — ответила женщина, вновь кольнув его иголкой.

— Нет! — ответил он, отталкивая ее руку.

— Как ты посмел коснуться меня, раб! — прошипела швея. — Заколем его до смерти, сестры! Сперва глаза! Потом сердце!

Окруженный иглами, Шалопуто лихорадочно вспоминал какое-нибудь защитное заклятье. Он поднял голову, глядя на многочисленные веревки, паруса и балки. Заклинание! Быстрее! Надо найти что-нибудь мощное…

Есть! Ему вспомнилось кое-что, способное помочь. Подходящее заклятье он видел в одном из гримуаров Захолуста, Завете Девятого Паламуудиана. Глядя на верхушку мачты, на паруса и веревки, он произнес:

— Приди, нелюбящая вещь.

Возьми жизнь,

Возьми жизнь!

Отсюда…

Он выдохнул в ладонь и бросил дыхание в сторону такелажа…

— И отсюда!

Он выдохнул и снова бросил…

— Забери жизнь!

— Ты что это делаешь, тылкрыс? — произнесла женщина полным презрения голосом. — Поздно умничать.

Шалопуто не обратил на нее внимания, продолжая смотреть на паруса.

— Взгляни на меня! — приказала женщина.

Он снова проигнорировал ее слова.

Она с силой ударила Шалопуто по лицу.

— Я сказала, посмотри на меня, раб!

Шалопуто в своей жизни получал столько пощечин, что еще одна ничего не меняла.

— Не надо было тебе этого делать, — тихо сказал он.

Женщина засмеялась и подняла руку, чтобы ударить вновь, но не успела — сверху на нее упала извивающаяся веревка и обернулась вокруг запястья. Швея в гневе воскликнула:

— Это еще что? Убери веревку, тылкрыс!

Шалопуто покачал головой.

— Вверх, — приказал он.

Веревка мгновенно подчинилась, подняв швею в воздух. Она вскрикнула и ткнула в него иглой, но такелаж тут же отреагировал на выпад. Из-за парусов протянулась еще одна веревка и ухватила ее за руку, обратив иглу против своей хозяйки и воткнув острие глубоко в горло женщины. Несколько секунд она сопротивлялась, потом борьба превратилась в конвульсии, а потом стихли и они.

Увидев свою сестру мертвой, женщины мстительно закричали:

— Смерть тылкрысу!

— Разорвем его в клочки!

— Съедим глаза!

Со всех сторон на него надвигались сверкающие иглы, но заклинание, которое Шалопуто вдохнул в веревки и паруса, постепенно начинало действовать. Над головой раскалывались древесные детали, трещали туго натянутые веревки; вслед за громким скрежетом что-то начало рваться, и сквозь паруса на палубу полетели обломки балок. Женщины — скорее, удивленные, чем разозленные, — глянули вверх, а веревки разматывались, переплетались, связывались, и по всей длине мачты сворачивалась ткань.

— Что происходит? — проговорила одна женщина.

— Это он! Это его рук дело! — сказала другая.

— Тогда убьем его!

В тот же миг наверху раздался шум, и на палубу спустилось рукотворное создание, казавшееся необычным даже на фоне тех странностей, что были рассеяны по палубе Полыни. Его пальцы представляли собой щепки, тело — тогу из разорванного паруса, а голова походила на гнездо веревочных змей, что поднимались, словно кобры, и бросались на сестер.

— Не бойтесь! — произнес кто-то за спинами женщин. — Это ничто. — С порывом горького воздуха перед ними появилась Бабуля Ветошь. — Просто чепуха, которую вызвал тылкрыс. Убейте его, и оно умрет вслед за ним.

Но веревочное создание испугало женщин. Оно было вполовину их выше, и ветер, раздувая шлепающий парус тела, еще больше увеличивал его размер.

— Молись, тылкрыс! — сказала Бабуля Ветошь, вытаскивая из складок своего одеяния две иглы, длина которых достигала пятнадцати сантиметров. Приближаясь к Шалопуто, она, словно ассассин, била ими вправо и влево. Шалопуто пригибался и нырял, уклоняясь от мелькавших перед ним игл. Краем глаза он заметил, что веревочное создание породило хаос в стане сестер-ведьм. Не обращая внимания на иглы, оно затаскивало их наверх и бросало через поручни прямо в море.

— Будь ты проклят, тылкрыс! — рявкнула Бабуля Ветошь. — Клянусь, твоя кровь прольется из тысячи ран!

Она вновь ударила его, но в последний момент Шалопуто отпрянул, и иглы прошли мимо цели, воткнувшись в одну из демонических голов, охранявших корму Полыни. Старуха смачно выругалась и потянула за иглы, вытаскивая их из разукрашенного дерева. Но только она успела это сделать, как резной демон вдруг зарычал и поднял большую рогатую голову.

— Мне больно, — произнес он.

На мгновение Шалопуто испытал невероятное удовольствие, заметив на морщинистом лице Бабули Ветоши тень страха. Но она тут же взяла себя в руки, и страх превратился в презрение.

— Глупец, — сказала она и повернулась к Шалопуто, чтобы, наконец, покончить с ним. — Дерево и краска меня не испугают.

Это оказалось ошибкой.

Уколотый демон поднял грубо вырезанный кулак, до сих пор прижатый к обнаженной груди, и ударил старуху так, что она отлетела прочь и рухнула на палубу.

Шалопуто не стал смотреть, нанес ли ей демон сколь-нибудь серьезный урон. Он мысленно вознес молитву в благодарность за свое спасение, а затем, искушая судьбу подбросить ему что похуже, отправился искать Кэнди.

52. Тайна тайн

Чем дальше в недра Полыни тащил Кэнди Каспар Захолуст, тем более угрожающими становились его слова.

— Спорю, ты думала, что никогда больше меня не увидишь. Он не сможет причинить мне вред, думала ты. Он же заперт. Вот тут ты и ошиблась. Разве ты не знала, что те, кто умеет ждать, всегда дожидаются? И я ждал — о да, я был терпелив! — я ждал возможности отплатить тебе за свое… унижение. И когда я с тобой покончу, то найду раба и заставлю его заплатить. Да. Я буду бить его до тех пор, пока у него не останется слез.