Абарат: Дни магии, ночи войны - Клайв Баркер

Видя, что он в опасности, Захолуст начал произносить кажущиеся бессмысленными слова:

— Агрез моннифо

Псих глаз

Дрему драму

Фтортигре!

Заклинание выстраивало вокруг Летео клетку из вращающихся энергий.

Но мальчик не собирался легко сдаваться. Он протянул руку сквозь прутья и схватил Захолуста за горло.

— Отпусти меня, урод! — завизжал Захолуст, яростно тряся Летео.

— Нет! — крикнул Летео. — Ни за что!

В ярости Захолуст так оцарапал ему руку, что из ран полилась кровь. Летео вскрикнул, попытался удержать врага, но Захолуст был тяжелее. Вырвавшись, он отошел от клетки подальше.

— У тебя необычные друзья, девочка, — сказал он Кэнди. — А этого следует прикончить прямо сейчас.

Он произнес еще несколько слов, и окружавшие Летео энергии внезапно вспыхнули, словно молнии. Мальчик заметался, пытаясь избежать боли.

— Прекратите! — крикнула Кэнди. — Пожалуйста! Пожалуйста!

— Дело сделано, — ответил Захолуст. Он что-то пробормотал, клетка вспыхнула и исчезла, и Летео упал на пол с искаженным от боли лицом. Кэнди подбежала к нему, присела рядом и погладила по щеке.

— Осторожнее, — предупредил Захолуст. — Он кусается.

Глаза Летео открылись.

— Я не… — пробормотал он, — … не тебя.

Глядя в глаза Летео, Кэнди заметила в них отражение Захолуста, наклонившегося, чтобы ее схватить. Она мигом упала, перекатилась на спину и ударила волшебника в живот. Он отшатнулся к стене. Кэнди вскочила, схватила застежку, удерживавшую его шесть чудесных шляп, потянула и сбила их на пол.

Захолуста это не обрадовало. Нисколечко.

— НЕТ! — заорал он, краснея от ярости. — НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Тем временем Летео поднялся на ноги.

— Уничтожь шляпы! — крикнула Кэнди. — Скорее!

Мальчик-зверь с большим удовольствием сделал то, о чем его просили. Схватив шляпы, он начал терзать их когтями и зубами. Из рвущегося материала полетели колючие искры энергии, взрываясь при столкновении со стенами и потолком. Воздух наполнился запахом пороха. Захолуст продолжал кричать, в мучении глядя на то, как исчезают его драгоценные шляпы, а лоскутки головных уборов порхали вокруг, словно радужные снежинки. Но Летео еще не закончил. Он хватал лоскутки и рвал их на мелкие кусочки, пока от шляп не осталось ничего, кроме рассыпанных по полу безжизненных конфетти.

Гибель шляп сломала и Захолуста. Он вдруг стал выглядеть более слабым. Даже одежда обвисла на его некогда упитанном теле, будто атака Летео превратила колдуна в тень самого себя.

Но злился он не на Летео. Его мишенью была Кэнди.

— Ты, — указал он на нее дрожащим пальцем. — С самого начала ты пыталась меня унизить. Ты, ты… АДСКОЕ ОТРОДЬЕ! — Он бесновался все сильнее; с его губ полетела густая белая слюна. — Все мои лучшие планы! Драгоценные мечты! ТЫ РАЗРУШИЛА ВСЁ!

Внезапно на его лице возникло выражение боли.

— ПОЧЕМУ? — воскликнул он, поднося руку к груди. — ЧТО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛ? — Его пальцы ползали по грудной клетке, а лицо наполняло все большее отчаяние. — Я НЕВИННЫЙ ЧЕЛОВЕК! — закричал он. — СЛЫШИШЬ? НЕВИННЫЙ…

Он остановился. Слова. Дыхание. Сердце. Остановилось все, в единый момент.

Его рука упала, он медленно качнулся и рухнул на бок, ударившись о пол.

Летео тихо сказал:

— Надо же…

Изо рта Захолуста медленно вытекла струйка слюны и остановилась, подобно всему остальному.

Кэнди была поражена. По ее представлениям, волшебники (даже такие нелепые, как Захолуст) не умирали от сердечного приступа, просто упав на землю.

Но Абарат и его жители полны сюрпризов до самого горького конца.

53. Уничтожение

Стоя на крыше дома, Мелисса вертела головой, ища, ища — но что? Знак того, что в царившем хаосе и страхе есть смысл? Или проблеск надежды на чудо, на то, что весь этот ужас через секунду исчезнет, и боль, которую он принес, исцелится? Но куда бы она ни посмотрела, нигде не было даже намека на спасение Цыптауна. Прилив нес воды мимо ее крыши, увлекая за собой бесконечную вереницу обломков. Иногда то, что она видела, было так ужасно, что сгладить эти сцены можно было лишь спрятавшись у трубы и закрывая лицо руками до тех пор, пока воды не очистят улицы, унеся свой груз мертвых, живых и никогда не живших, и открыв глаза только когда дом перестанет сотрясаться рассекающими город течениями.

Но она не могла отвести взгляд. Не сейчас, когда Кэнди была в темных недрах Полыни. Разве не она, Мелисса, несла ответственность за случившееся с ее ребенком? Если бы в ту дождливую ночь на пустом шоссе, когда из Абарата пришли три женщины, пахнувшие морской водой и магией, она лучше соображала, то заперла бы от них окна и двери, не позволив наложить на дочь проклятье ответственности иной жизни.

Но в ту ночь ум ей не подчинялся. Она была измучена болью и усталостью, так что когда старая женщина раскрыла свою маленькую шкатулку чудес, и из нее появилась успокаивающая волна теплого, яркого воздуха, Мелисса позволила этой волне ласкать ее, начав тем самым жестокую игру причин и следствий, которая сейчас привела безжалостные воды Изабеллы к крышам, улицам и невинным душам жителей Цыптауна.

Она посмотрела на лица своих детей, в том числе и самого ранимого из них, ее мужа, которого после исчезновения Кэнди вытащили с лодки и устроили на крыше. Как они это выдерживали? Судя по всему, не лучшим образом. Ну да неважно. Мальчики юные и сильные. А Билл? Завтра — если, конечно, это завтра будет, — он найдет способ придумать ложь о своем героизме.

Глядя на мужчин, она услышала голос.

— Нам надо поговорить, мать Квокенбуш.

Мелисса подняла глаза, хотя еще до того, как она это сделала, знала, что не увидит человека, сказавшего ей эти слова.

— Ты где? — прошептала она, не желая привлекать к себе внимание.

— Здесь, — печально ответила женщина. Диаманда действительно была рядом, похожая в дневном свете на прозрачный дым.

— Помнишь меня? — спросила она.

— Конечно, — кивнула Мелисса.

— Знаю, что ты думаешь, — произнесла женщина. — Но что бы ты не думала, не жалей о выборе той ночи. Это делалось ради блага.

Мелисса взглянула на царивший вокруг хаос, на обломки цыптаунской жизни, плававшие в безжалостных водах Изабеллы.

— Как такое может быть ради блага? — пробормотала она.

— Не всегда просто увидеть большую цель, если смотреть на нее изнутри одной-единственной жизни.

— А кто смотрит иначе? — спросила Мелисса.

Женщина странно улыбнулась, и печально, и радостно одновременно.

— Ты удивишься, — ответила она.

— Так удиви меня.

Их разговор прервал Билл. Он глядел на Мелиссу так, словно та сошла с ума.

— С кем, черт подери, ты болтаешь? — спросил он, изогнув губы в привычном презрении.

Секунду Мелисса не знала, что ответить, но Диаманда шепнула ей на ухо.

— Сама с собой, — сказала она. Мелисса улыбнулась и ответила мужу то же самое.

Тот покачал головой.

— Глупая корова, — пробормотал он.

Мелисса не обратила на него внимания. Ей было чем заняться и без того, чтобы обмениваться оскорблениями с человеком, чьим мнением она уже давно перестала интересоваться.

Вместо этого она вновь обернулась к дымке, из которой была соткана Диаманда.

— На чем мы остановились? — прошептала она.

Диаманда улыбнулась.

— Удиви меня, сказала ты.

— Да, точно.

— Тогда я объясню все очень быстро, и хотя в мои слова трудно поверить, клянусь Катушкой Бытия — это чистая правда.

— Я готова, — сказала Мелисса.

— Хорошо. Тогда слушай. Ночь, когда мы встретились. Дождливая ночь на шоссе. Помнишь?

— Конечно.

— Со мной кое-что было. Помимо сестер.

— Да. У тебя была шкатулка. А в ней — свет.

— Это был не свет, Мелисса.

— А что?

— Это была душа, — ответила Диаманда. — Душа мертвой принцессы.

На палубе Полыни Кристофер Тлен наблюдал за тем, как битва между силами Финнегана Фея и заплаточниками становится все беспощаднее. Древний корабль разрушался у него на глазах. Настил и переборки были сломаны, паруса разорваны, такелаж упал. На корме занимался огонь, и не желая сгореть заживо, два резных существа, охранявшие эту часть корабля, сорвались со своих изукрашенных постаментов и с грохотом устремились по палубе, вдохновив фигуры на носу сделать то же самое.

Зрелище разрушения — любого разрушения, — радовало Тлена всегда, сколько он себя помнил. Разрушение Полыни не стало исключением. Но он уделял этому слишком много внимания. Пришла пора найти и прикончить девчонку из Иноземья. Он был удивлен, что Захолуст не возвращался, но возможно, волшебник увлекся, пугая девочку, и его следовало остановить.