Поздний гость. Стихотворения и поэмы - Владимир Корвин-Пиотровский

(Молчание)

Лукреция

Еще возможно замысел оставить.

(Стучат в дверь)

Беатриче

Стучат?

(Подбегает к двери)

Лукреция

Могильщики о крышку гробаЛопатой стукнули.

Гуэрра (входит)

Они со мною.

Беатриче

Сюда, сюда, но тише, ради Бога.

(Марцио и Олимпио задерживаются у порога)

Лукреция

Я ухожу.

Беатриче

Покойной ночи, мать!

Лукреция (целуя ее)

Храни тебя Господь.

(Уходит, плача)

Гуэрра

Я долго ждалСигнал. Ночь темна, и воздух душен,Сбирается гроза.

Олимпио (тихо)

Она мила,И, по наружности, отнюдь не зла.

Марцио

Молчите, вы!

Гуэрра

Я думаю, пора.

Беатриче

Постойте — Я как будто ослабела,Весь дом качается, в глазах туман —

Гуэрра

Вам дурно?

(Бросается к ней на помощь)

Беатриче

Нет, прошло. Лишь на мгновеньеЯ содрогнулась.

Гуэрра

Я останусь.

Беатриче

Нет, —Простая слабость женская не вправеМенять решений. Вы сойдете внизДержать дозор. Я вновь спокойна.

Олимпио

ЭтаСимпатия похожа на любовь,Я ожидал подобного сюжета.

Марцио

Я попросил бы, сударь, вас молчать.

Беатриче

Вы ссоритесь?

Олимпио

Мы думаем начать.

Гуэрра

Пора, пора. Входите же. Но ссораБыла бы неуместна.

Олимпио (входит)

В добрый час!

Марцио (входит)

Спокойствие, спокойствие, сеньора.

Гуэрра

Вы знаете расположенье?

Олимпио

Как же, —Я здесь бывал частенько гостем. В домеНет никого?

Беатриче

Все слуги спят внизу

Марцио

Мы слушаем.

Беатриче

За этой дверью, там,Пройти две лестницы, и на постелиНайдете вы —

Марцио

Он спит?

Олимпио

Но вы хотели,Мне помнится, вручить задаток нам?

Беатриче

Вот золото.

(Протягивает Марцио кошелек)

Марцио

Благодарю, но мнеЕго не нужно.

Олимпио

Но тогда вдвойнеОбязан я вниманию синьоры.(Берет кошелек)И кончим деловые разговоры.

Беатриче (Марцио)

Что с вами? Вы колеблетесь?

Марцио

Я тверд,Но предпочел бы разбудить беднягуИ в поединке честно выбить шпагу,Олимпио дорезал бы.

Олимпио (насмешливо)

Он горд.

Беатриче

Хотите вы сказать, что я убийцаБез проблеска стыда и чести? Вор,Трусливо жизнь крадущий, словно перстень,Забытый на столе?

Олимпио

Он мелет вздор.

Беатриче

Иль объяснить причины я должна,Зачем, как гада, жалость раздавилаВ душе моей и на смерть осудилаТого, кем даже смерть оскорблена?Ступайте прочь! Я справлюсь и сама.Мужчины стали слишком осторожныИ добродетельны — Уйдите! О,Мне нестерпима даже мысль, что яМогла бы вновь услышать этот голосКоторый, словно яд, сочится в ухоИ замораживает жилы — ВоздухВокруг него готов корой засохнуть,Как гнойный струп на теле прокаженном.Ни дня, ни часу, ни мгновенья жизни!Вам надобны причины? Но языкНе в силах их назвать!

Марцио

Я не привыкРасспрашивать.

Олимпио

Нам хватит кошелька.

Марцио

Но поспешим, ночь слишком коротка.

Гуэрра

Да, да, ступайте. Я среди двораПокараулю. Помните, сомненьеНевыгодно в известном положеньи.

Олимпио

Итак, чтоб не было следов насилья,Мы в глаз его вколотим тонкий гвоздь,Для верности немного ковырнемВ мозгу, и тело сбросим вниз, с балкона.Решетку не мешает обломать:Несчастный случай, — человек упалИ умер сам, от сотрясенья мозга.

Марцио

Довольно болтовни. Идем.

(Направляется к выходу)

Олимпио

ЛунаСегодня в отпуску, свеча нужна.

(Берет свечу и уходит следом)

Гуэрра

Пойду и я. Не бойтесь, лишь стенаОтделит нас на краткое мгновенье —Да, что еще? Постойте, я хотелНапомнить вам, и вдруг забыл.Как душно —Вот грянет гром, и хлынет тяжкий ливень,И затрещать деревья, словно парусНа корабле разбитом —Беатриче!Корабль готов. Я светлой бирюзойИ жемчугом твое осыпал ложе —О, если буря бросится на нас, —Я задушу ее, — мне нет запрета…Нарушу все законы и обеты,Всё растопчу за день один, за час.Ты не уйдешь! Нет в мире преступленья,Перед которым в страхе отступлю,Пусть я жесток, но я тебя люблю,И полюбив — не знаю сожаленья!

Беатриче

Молчи, молчи, и в этот час он смеетНапоминать о плате!

Гуэрра

Это страстьУста мои насильно разомкнула!Но вот — я снова глух и нем. Довольно,Я ухожу. Но помни, я вернусь!

(Уходит)

Беатриче

Да, Беатриче, ты совсем одна…Прислушайся. Что скажешь, сердце? РовноИ мерно чередуются биенья,И под запястьем легкая волнаВсё так же катится неторопливо.А между тем привычная душаНаемного убийцы ужаснулась.Что он сказал? Слегка замялся? КровьУдарила в лицо волной загара,Да искра прыгнула в зрачке глубоком —Он промолчал, но бросил осужденьеИ отказался от завидной платы.О, совесть, совесть, твой ли это голос?А ночь летит. Зловещее безмолвье,Как зверь немой, насторожилось в страхе,Глядит, не верит. Медленные тениПроникли в дверь, подкрались к изголовью,Тихонько подымают покрывало,В лицо заглядывают — Ищут место,Куда бы поразить. А он, быть может,В своем мучительном оцепененьиВнимательно рассматривает руку,Настойчиво скользящую во тьме,И безуспешно ищет объясненийЗагадке страшной. И открыть глазаПытается сквозь липкий ужас смерти —(Слышен крик)О, Боже, крик!(Пробегает Олимпио)Остановитесь!

Олимпио