Чарованная щепка 2 - Валерия Демина

Селим держался почтительно, не искал ни переглядок, ни касаний, и без видимой печали выносил, когда царевна отходила для сведения знакомств. Да что там! Даже подозрения абсурдны: добиваться женщины — сюжет не из мира султанского сына.

Арис то и дело замечала за собою и сжатые плечи, и слишком тонкий голос, и легкую мигрень от напряжения — однако, откровенного презрения гостей к своей персоне в этот раз не наблюдала.

«Сегодня дважды повезло», — выводила она.

Во-первых, говорливый принц едва давал кому-то вставить слово, не то что засмущать ее излишними вопросами. Он ястребом смотрел вокруг, и мелкие зверьки предпочитали обсудить ее непостижимое высочество позднее.

Во-вторых, незримо помогал кузен. Убедившись, что Арис не потонет без него, он позволял себе на несколько шагов смещаться, заводить и освежать полезные связи, слегка паясничать и — как пообещал Виоле! — торжественно вручать подставки с подогревом. Однако, и само присутствие Лиса немного охлаждало тех, кто находил за Арис этикетные неточности: отметишь их — такой шутник не постесняется припомнить и твои.

Видя влияние равной на принца, хозяин живо поменял рассадку ужина: внучка императора с кавалером заняли место напротив султанского сына, и все внимание сосредоточилось на двух высочествах. Патриотические южные рассказы полились еще обильнее, а юная царевна с интересом допросилась до легенд.

— Да вы не собрались ли туда ехать, кузина? — шепотом спросил ее Алессан между супом и куропаткой.

Дрогнула салфетка в маленькой руке. Лгать вязунья не умела, однако, истина сейчас же перекроет ей дорогу.

— Нас уже звали туда с Себастьяном, вы помните, — осторожно сказала она. — Отказ был категорическим.

«Он более не "Себастьян Базилевич"? — совсем не то услышал Алессан. — Великий шаг.»

— Что ж! Вы славно управляете беседой, — одобрил вслух. — Если так пойдет и дальше, меня вовсе перестанут замечать!

Ее высочество не умела поднимать одну бровь так эффектно, как Лис, но уточнила уже с деловитой иронией:

— Здесь мне следует извиниться?

— Напротив! Никогда не думал, что скажу это, но — продолжайте в этой же манере! Мне пора на время раствориться.

Когда позвали в музыкальную гостиную, кузен поднялся среди первых и действительно исчез.

Не столь пронырливые гости оказались в малом голубом салоне, где полагалось услаждать свой тонкий слух. Советник Верде похвалился новым ореховым клавесином, клянясь, что тот имеет голос чище девичьей слезы. Касаясь между прочим и девичьих слез — хозяйская дочь, для коей был выписан сей инструмент из Гиарии, по причине отроческих лет на вечер не была допущена. Восполняя утрату, советник пригласил для пения сначала супругу, а после — всякого из гостей, имеющего музыкальные наклонности.

Арис поместили в кресло близ певцов, и оттуда она с искренним участием внимала ариям и фугам. Ей удалось даже узнать одну мелодию, и на выжидательное молчание гостьи в синем от клавиш она осторожно заметила, что сонатина Барха прозвучала безупречно.

— Играете на клавесине? — оживилась хозяйка с ближайшего кресла.

— Что вы! — смутилась Арис и торопливо пояснила: — Матушка нередко исполняет ее на скрипке.

— Его высочество Флавий тоже проявлял большую музыкальность в юности, — припомнила хозяйка. — Столь одаренная семья! На чем же вы играете таким наследием?

Арис вмиг нашла, что вся ее уверенность куда-то скрылась. Попробуй говорить свободно, когда за хрупкими плечами не маячит Лис, а принц внимает этому концерту поодаль, из обрамленья бархатных портьер!

— Я не владею инструментами, — улыбнулась она не без трудности.

— Поете? — уточнила гостья в синем.

Они так безупречно любезны! Желают отметить черту между ними — или это мнительность необразованной дикарки?

— Не посмею назвать это пением.

Ничья ухоженная бровь не дернулась в безмолвном приговоре, но Арис почему-то вновь нашла глазами принца и удостоверилась, что почтения не убыло хотя бы в нем.

Селим чернел спокойными очами, и бывшая вязунья удержала долгий вздох.

Давно пора ей с ним поговорить.

* * *

Черный камзол был, разумеется, не только фоном для тассирской броши, но и удачной маскировкой самого ловца. Проскальзывая коридорами, Лис не тратил даже сил на морок или купол — его и так почти не видно в полутьме, а в случае ненужных столкновений легко принять за одного из слуг.

Он обошел всю усадьбу снаружи кругом (собак по случаю гостей убрали), скользнул мимо подвальных вентиляций — но и в этих недрах чары не нащупали поддельных лун. Прогулялся вдоль крыла прислуги — советник, очевидно, за мукой ходил не сам. За приоткрытым окном услышал зачарованные счеты, по ним определил каморку экономки, однако, подозрительного серебра не различил и там. Флигель в саду был тоже Лисом трижды обойден — все без толку.

Вернувшись, он продолжил экспедицию хозяйской части дома. Арис не подавала пуговицей знаков, что его хватились — пожалуй, четверть часа еще можно было пропадать. Самой любопытной точкою маршрута стал бы кабинет советника, но туда стелились только два пути: взлом или приглашение. Оба были одинаково крайними, поэтому Лис принялся за поиск вероятных смежных помещений — словом, он желал попасть в библиотеку. По слухам, которыми ловец разжился накануне, в книжном собрании Верде имелись ценные тома — интересом к ним он сможет объясниться при провале.

Алессан сбавил ход у деревянных темных створ с резными сценами: тут многомудрый элланец чертит на песке треугольники, там бредут в сени дерев ученики ликея, везде кучерявость бород перекликается с тугой спиралью свитков. Один высоколобый философ смотрит на входящих, и Алессан ему кивнул: благодарю, теперь сомнений точно не осталось — за столь красноречивой дверью можно прятать только царство книг.

Богатство это было тоже заперто.

Высокие позы резных мудрецов передались и Лису — он обвел рукой невидимую бороду и замер как перед сложением трактата.

Какие у него стратегии для штурма этой крепости?

Ладонь ушла от подбородка, скользнула вдоль сияющего медного замка — область, разумеется, чарована для распознания хозяйских рук. Искушение сломить защиту было велико, но Алессан одернул пальцы обратно к лицу: риск не оправдан, вторжение будет укрыть куда сложнее — тем более, что эти залы слишком хорошо освещены.

Юноша задумчиво глядел на деревянные глаза философа.

«Смогу ли убедить советника похвастаться послу библиотекой?»

— Опять скучаете, Алессан Диегович?

Собственное лицо Лиса тоже одеревенело на секунду. Очень медленно он повернулся к тонкому голосу слева, на ходу одеваясь в улыбку без номера.

— Леди Рита! — вспомнил он советникову дочь.

Отроковица, не допущенная к вечеру, стояла в нескольких шагах в домашнем бледно-бирюзовом платье и наблюдала за его неслышимой дискуссией с философом.

— Батюшкин вечер вас не развлек? — продолжила сочувствовать она.

Улыбка понемногу укреплялась, обретая черты «номера