Вишенка на торте - Кристофер Дж. Брайс

окружающим меня, вызывало во мне эмоции, которых я никогда не испытывал безопасность, комфорт и

желание.

Теперь я знаю, что это больше, чем влюбленность. Гораздо больше. Я жажду его. Я хочу

исследовать каждый дюйм его спортивного тела своими руками и ртом. Хочу, чтобы его

вес вдавливал меня в матрас, а наши тела двигались вместе в чувственном танце, который

старше времени. Я хочу засыпать в его объятиях и просыпаться с его прекрасным лицом

каждый день до конца своих дней.

Я влюбляюсь в него. Сильно. И это пугает меня.

«Эллиот? Ты в порядке?» Глубокий голос Жерарда выводит меня из задумчивости.

«Да, я в порядке. Спасибо за спасение».

Он улыбается, демонстрируя свои очаровательные ямочки. «В любое время. Из тебя

получился милый шмель, кстати».

Мой румянец становится еще глубже. «Спасибо. Из тебя получился сексуальный мертвый

футболист».

Его глаза темнеют, когда он подходит ближе и вклинивается в мое личное пространство.

«Да? Этот зомби-качок заставляет твой мед течь?»

У меня вырывается удивленный смех. «Это было ужасно».

«Но это заставило тебя смеяться». Он протягивает руку, чтобы легонько погладить меня

по тому месту, где меня схватил тот гад. «Мне жаль, что тот парень тебя доставал. Мне

следовало прийти раньше».

Я качаю головой. «Это не твоя вина. Я рад, что ты появился, когда появился».

«Я тоже». Его рука тянется к моей, но он отдергивает ее, прежде чем наши пальцы

сцепляются.

«Так что привело тебя сюда?» спрашиваю я, отчаянно пытаясь заполнить тишину между

нами.

Жерард качает головой и хмурит брови. «Я здесь живу. Ты знаешь это».

«Я имел в виду, здесь со мной. Почему ты здесь со мной?»

Глаза Жерарда расширились. «О! Я хотел рассказать тебе кое-что о Дрю и...»

«Эллиот! Вот ты где!» Джексон появился из ниоткуда, выглядя хуже некуда. Его

лавровый венок Юлия Цезаря неаккуратно надет, а лицо раскраснелось.

Он хватает меня за руку, оттаскивая от Жерарда. «Мне нужно с тобой поговорить. Это

важно».

«Эй!» восклицает Жерард. «Я хотел быть тем, кто скажет Эллиоту!»

«Что сказать?»

Джексон тащит меня сквозь толпу извивающихся тел по коридору и в пустынную

спальню, принадлежащую Натану Пейсли. Я знаю это потому, что на комоде стоит

огромная коробка с розовой краской для волос.

Я опускаюсь на кровать Натана, морщась от того, что пружины впиваются в мою задницу.

Джексон остается стоять, вышагивая взад-вперед по неровной линии. Он продолжает

водить руками по волосам, и я борюсь с желанием сказать ему, чтобы он остановился. Он

выводит меня из себя, просто наблюдая за ним.

«Ладно, вот в чем дело». Джексон говорит немного невнятно.

«Иногда в жизни нужно пробовать что-то новое, верно? Выйти за пределы своей зоны

комфорта. Расширить свои горизонты».

Я медленно киваю, не совсем понимая. «Ага. И что же это за новые вещи, которые ты

пробуешь?»

Джексон пренебрежительно машет рукой. «Ну, ты знаешь. То-то и то-то. На суть в том, что перемены могут быть хорошими. Даже замечательными! Они открывают двери к

возможностям о которых ты раньше не задумывался».

«Верно...» Я все еще в полной растерянности. Пьяные бредни Джексона имеют столько же

смысла, сколько в прозрачной двери на подводной лодке. Я позволяю ему продолжать

говорить, потому что это меня развлекает.

«Взять, к примеру, Дрю», - продолжает Джексон. «Он окунулся в оба конца бассейна».

«Скорее, всем телом. Джексон, Дрю находится в самом центре по шкале Кинси».

«Точно, точно. И это стало еще более очевидным, когда он... он...»

Джексон осекается, его глаза стекленеют, а по лицу расползается глупая ухмылка. лицо.

Я щелкаю пальцами у него перед носом. «Эй, Земля - Джексон! Что Дрю?»

Джексон моргает и качает головой. «О, неважно. Не важно. В общем, я пытаюсь сказать, что не стоит бояться иногда выходить за рамки. Ты можешь быть удивлен тем, что там

обнаружишь».

Я тупо смотрю на него. «Чувак, не обижайся, но ты говоришь на тарабарском языке. Ты

уверен, что с тобой все в порядке? Сколько ты выпил?»

«Я в порядке, я в порядке». Джексон отмахивается от меня, как от пчелы, что, думаю, в

данных обстоятельствах вполне уместно.

«Просто немного навеселе, вот и все. Но хватит обо мне. Давайте поговорим о тебе и о

некоем высоком, светловолосом, и красивом хоккеисте, хорошо?»

Мое сердце замирает при упоминании Жерарда. «Что ты имеешь в виду? Здесь не о чем

говорить».

Джексон фыркает и закатывает глаза. «О, пожалуйста. Может, я и пьян, но я не слепой. Я

видел, как вы двое стояли там, очень близко. В воздухе витало сексуальное напряжение».

Мое лицо стало свекольно-красным. Неужели это было так очевидно? Я думал, что был

достаточно скрытным, но видимо, я прозрачен, как окно. «Послушай, это не то, что ты

думаешь. Мы с Жерардом друзья. Соседи по комнате. Вот и все».

Джексон одаривает меня знающей ухмылкой. «Конечно. А я - король футбола. Да ладно, Эллиот. Сколько я тебя уже знаю?»

«Слишком долго», - бормочу я.

«То, что у вас с Жерардом, может, и не мое дело, но ты не можешь сказать, что тебе не

нравится делить с ним постель. Видеть его изо дня в день. Греться в лучах его крутости».

«По мне, так это ты к нему неравнодушен».

«Кто сказал, что он тебе нравится?»

Черт побери. Джексон одаривает меня самой самодовольной ухмылкой, и мне хочется

отшлепать его лицо. Он садится рядом со мной и обнимает меня за плечи.

«Ну, рассказывай, приятель. Каков Жерард Ганнарсон между простынями?»

«Мы не спим вместе, Джексон. Во всяком случае, не так. Он отличный парень, и

благодаря ему я чувствую себя замеченным, понимаешь? Как будто я не просто ботаник-библиотекарь, которому здесь не место».

Выражение лица Джексона смягчается, и он легонько сжимает мое плечо. «Я думаю, он

для тебя больше, чем друг, Эллиот».

«Может быть», - тихо признаю я. «Но это не имеет значения. Не может быть, чтобы он

чувствовал то же самое по отношению ко мне».

Джексон насмехается. «Да ладно. Ты видел, как он на тебя смотрит? Ты единственный

человек, который имеет для него значение».

Я качаю головой. Я не смею надеяться на это. «Ты говоришь так потому что ты пьян».

«Пьяные слова - это трезвые мысли, друг мой», - мудро говорит Джексон.

«Поверь мне, Жерард увлечен тобой. И кто может его винить? Ты просто находка, Эллиот

Монтгомери».

«Вряд ли... но спасибо. Я ценю это».

«Конечно, приятель. А