Конец режима: Как закончились три европейские диктатуры - Александр Баунов

Хуан Карлос отказывается от традиционной привилегии испанских монархов, за которую так держался Франко, — назначать на испанские кафедры епископов. Теперь это внутреннее дело церкви. И она сразу же становится стратегическим союзником нового короля и правительства.

В обращении к гражданам Суарес обещает политические реформы, референдум по ним и выборы через год. При позднем Франко тоже проходили ограниченные цензом выборы в местные органы и частично в кортесы. Случались и референдумы. Но все это были авторитарные мероприятия. Суарес явно имеет в виду иное: выборы, по итогам которых будет сформировано правительство. Буквально как в Португалии, только без революции и наверняка без коммунистов.

Контролируемая демократизация

Обещания Суареса звучат дерзко, но формально реакционерам придраться не к чему. Он — вчерашний генсек правящего Национального движения, премьер-министр, только что назначенный королем с соблюдением всех процедур, а тот — преемник самого Франко. Цепочка нигде не прервалась, повода для мятежа нет. Суаресу и Хуану Карлосу удается начать публичный разговор о неслыханных прежде политических новшествах, нигде не нарушив букву действующих законов.

Граждане поправили дела за годы испанского экономического чуда, но давно отвыкли от политической борьбы, зато помнят или им рассказывали в школе, как она 40 лет назад переросла в гражданскую войну, и наблюдают похожие события в Португалии. Обывателя устраивает непугающий вариант демократизации под контролем действующей власти.

Оппозиция не хочет отдавать демократизацию в руки представителей режима, но и не способна вырвать ее из них. Чтобы не остаться в стороне, оппозиция, в принципе, согласна на переход к новой политической системе при помощи переговоров с властью. Граждане одобряют конструктивное участие оппозиции в реформах. Без него нововведения начнут буксовать и вместо настоящих преобразований родится что-то вроде очередных «политических объединений». Стоящая над душой у власти оппозиция, которая грозит перехватить инициативу, этого не позволит. Давление улицы подгоняет правительство. Первый же митинг, разрешенный по принятому летом 1976 г. более либеральному закону о собраниях, оборачивается массовым шествием в центре Мадрида, где вместе с заявленными экономическими лозунгами звучит политический: «Амнистия! Свобода!»

Так начинается соревнование между правительством и оппозицией за контроль над демократическими реформами. Оппозиция норовит уличить правительство в том, что его намерения несерьезны, а перемены декоративны. Правительство обличает оппозицию в нарушении общественного согласия и политическом эгоизме. Это немного похоже на будущее соревнование двух советских реформаторов — Горбачева, который остался во главе КПСС, и Ельцина, вышедшего из правящей партии и атакующего режим извне. Но испанские реформаторы во власти держатся уверенней.

Суарес не прочь расколоть оппозицию на радикальную и более сговорчивую. Хотя законов, легализующих партии, еще нет, всем партиям правее коммунистов новое правительство сразу же позволяет действовать открыто. В кортесы опять вносят поправку к уголовному кодексу, которая должна вывести из-под ответственности создание политических объединений. Мягкая редакция поправки теоретически позволяет легализовать коммунистов, жесткая — оставляет вне закона «партии, подчиненные международной дисциплине и ориентированные на построение тоталитарного общества». Иными словами, партии, у которых есть иностранные кукловоды. Этим условиям тендера коммунисты в глазах критиков не соответствуют.

Принята жесткая редакция, но даже она встречает сопротивление: 245 прокурадоров за нее, но 175 против — рекордное количество за все время существования дисциплинированного франкистского парламента. О том, чтобы провести мягкий вариант через кортесы, не может быть и речи. Реформаторы сразу же сталкиваются с тем, что их ресурс не безграничен.

Оппозиция публично преуменьшает значимость начинаний Суареса, уверяет, что это всего лишь очередная попытка «приодеть» режим поприличней, построить демократию без демократии. В течение августа Суарес встречается с оппозиционными политиками, в том числе лидером Социалистической рабочей партии Фелипе Гонсалесом. Аудиенция проходит тайно, в частном доме.

Новое руководство социалистов понимает, что революции в Испании не будет и свободные выборы, даже с участием представителей нынешнего режима, но без ограничений для участия оппозиции, — огромный шаг вперед. Социалист Гонсалес впечатлен тем, как франкист Суарес обходителен и готов слушать политического противника. Они становятся приятелями и сохранят теплые отношения надолго. Своей партии Гонсалес сообщает, что Суарес искренне хочет демократии «без прилагательных» — не «особой», «испанской», «национальной» и так далее, а как у всех. Однако часть оппозиции по-прежнему считает, что проводить выборы, когда весь административный ресурс — телевидение, избиркомы, местные органы власти и полиция — находится под контролем франкистов, бессмысленно.

Параллельно Суарес встречается с противниками перемен из числа влиятельных функционеров. Их он старается убедить, что коль скоро изменения неизбежны, лучше поддержать его план, чем довести дело до революции и остаться за бортом государственного корабля.

Когда-то во главе телевидения Суарес был успешным пиарщиком Хуана Карлоса. Теперь ставший королем Хуан Карлос возвращает долг: он ездит по стране и агитирует за реформы, предложенные правительством. Особенно удается поездка в Галисию, где король, повторяя барселонский успех, произносит часть выступления на галисийском языке.

Свобода без гнева

Представители политических партий и правительства учатся спорить публично и объяснять гражданам свои действия. Журналист Хосе Луис Балбин в начале 1976 г. запустил телепрограмму La Clave («Ключ»). Она подчеркнуто современная: логотип написан крупными желтыми пиксельными буквами на синем фоне — так выглядит текст на экранах тогдашних компьютеров. Передача выходит на втором канале испанского телевидения, чуть в стороне от самого массового зрителя. Гостям показывают сюжет, потом они обсуждают его, в конце ведущий рекомендует зрителям список литературы для более глубокого изучения вопроса.

Зарождающаяся испанская демократия очень интеллигентна. Программа «Ключ» поднимает запретные темы вроде легализации компартии, абортов и частного образования и даже начинает дискуссию о роли Франко в испанской истории. Зритель впервые видит живое столкновение разных точек зрения по вопросам, на которые ему раньше давали единственно правильные ответы, в лучшем случае прозрачно намекали на разногласия.

В том же 1976 г., в период «преддемократии», в Испании появляются новые газеты и журналы. Среди них будущие гиганты прессы El Pais и La Opinion и вместе с ними Avui — первый журнал на каталанском языке. Ежемесячный журнал Cambio 16 («Перемены 16»), в котором обсуждаются реформы режима изнутри, издаваемый 16 близкими к власти сторонниками реформ, становится ежедневной газетой Diario 16 («Ежедневник 16»).

К перезапуску издания рок-группа Jarcha записывает песню «Свобода без гнева», которая становится хитом: «Старики говорят, что в этой стране была война и что есть две Испании, которые еще хранят старые злые страхи… но бывает свобода без гнева, а если нет, так будет». «Свобода без гнева» — это практически программа молодого короля Хуана Карлоса и премьер-министра Адольфо Суареса. Ее противопоставляют португальской «разгневанной» свободе.

Впервые со времени победы Франко