Верная Рука - Карл Май

Мы ехали по следу до тех пор, пока не разглядели в подзорную трубу удалявшихся команчей; тогда мы умерили ход своих коней, чтобы самим не попасться на глаза индейцам. Пока мы оставались от них на неизменном расстоянии, нам было легко заметить, как они торопились вперед, чтобы быстрее достичь оазиса. Интервалы между воткнутыми в землю кольями были примерно с километр, и, если краснокожие будут продолжать свою работу по-прежнему, то, вероятно, до вечера они своей цели не смогут достичь. Очень вероятно, что Большой Шиба вознамерится напасть на жителей оазиса ночью. Однако возможность встречи с Кровавым Лисом еще днем он должен был учитывать; но это не могло сильно беспокоить вождя, поскольку он наверняка думал, что один бледнолицый сможет противостоять пятидесяти краснокожим воинам.

Пока мы ехали по следу, я был все время между Виннету и Олд Шурхэндом; оба они молчали. Тем громче звучал разговор, шедший у нас за спиной. Олд Уоббл ехал между Паркером и Холи. Старый ковбой не мог, конечно, в таком положении оставаться спокойным. Он высказывал свои предположения, которые его спутники сурово критиковали, и ему не оставалось ничего иного, как скрепя сердце принимать их довольно обоснованные возражения.

— Вы можете говорить, что вам угодно, — слышал я сзади, — однако я думаю, что мы негодяев скорее всего не поймаем, если не станем поступать умнее, чем до сих пор.

— Почему же, Олд Уоббл? — спрашивал Паркер. — Я думаю, что те трое впереди нас очень хорошо представляют себе, что делают.

— Вы думаете? Действительно? Почему же мы тогда так медленно плетемся за этими краснокожими, не нападая на них?

— Потому что джентльмены, вполне вероятно, ожидают, пока не наступит вечер.

— Ну, это уже лучше, значительно лучше! Сейчас индейцы нас не видят, а вечером мы их не сможем разглядеть. И уж тогда наше присутствие наверняка будет обнаружено ими.

— Послушайте, мистер Уоббл, наши предводители не дети, а мужчины, и хорошо знающие, что делают!

— О! Хм! Если бы я скакал впереди как предводитель и хотел бы что-нибудь сказать, я придумал бы кое-что получше.

— Что именно, позвольте узнать.

— Я бы сделал все гораздо быстрее.

— Как это?

— Я бы приказал отпустить поводья и просто-напросто напасть на краснокожих.

— О, Олд Уоббл, это было бы глупее всего, что вы только могли придумать.

— Почему вы так решили?

— Потому, что команчи наверняка услышат и увидят нас заранее и, несомненно, успеют удрать.

— Что ж тут такого? Мы бы их обязательно догнали и захватили.

— Это легко сказать. А если они будут от нас убегать в разные стороны, кто-нибудь из них сможет легко удрать. А этого ни в коем случае допустить нельзя. Разве я не прав, мистер Шеттерхэнд?

Я повернулся к ним и ответил:

— Да. Не мешайте мистеру Каттеру говорить! Он не знает намерений Виннету, и нельзя поэтому его мнение считать глупым.

Старик вопросительно посмотрел на меня. Он хорошо понял, что я думаю, но тем не менее вознамерился спрашивать дальше; поэтому я разъяснил ему:

— Виннету хорошо знает, что в часе езды отсюда находится ложбина, через которую идет прямая дорога к оазису Кровавого Лиса. Она довольно глубокая и длинная, так что находящийся в ней не сможет разглядеть, что делается наверху, на ровной поверхности пустыни. Вот мы и хотим подождать, пока команчи не втянутся в эту ложбину, только и всего.

Тогда вмешался апач:

— Мой брат хочет наделить меня чужой славой. Этот план не мой. Он сам уже вчера вечером, перед тем как мы уснули, говорил об этом.

— Нет, это была твоя идея, — возразил я.

— Я только хотел сказать об этом, но ты успел высказаться раньше.

— Ну вот, опять произошло так, как всегда. Мой брат Виннету думает точно так же, как и я.

— Да, мои мысли совпадают с твоими, а твои с моими, потому что мы как-то раз смешали капли нашей крови и выпили их вместе, и сейчас у нас не два сердца, а одно, общее. И получается, что мы думаем оба об одном и том же и всегда одновременно догадываемся о том, что должно произойти. Вот через час мы захватим команчей в низине, в песках.

— Чтобы никто из них не смог бы ничего никому рассказать?

Как только я произнес последнюю фразу, Виннету вопросительно посмотрел на меня, но только одно мгновение, а потом спросил:

— Мой брат хочет поговорить с молодым вождем?

— Да.

— Ты думаешь, он скажет тебе все, что ты захочешь у него узнать?

— Да.

— Большой Шиба, хотя и молодой, но достаточно сообразительный. Я знаю, что Олд Шеттерхэнд умеет поставить такие вопросы, произнести такие слова, что даже очень хитрого человека сможет заставить сказать то, что ему надо. Ну, а Большой Шиба тоже это знает и потому будет молчать.

— Он заговорит, потому что поверит, что я пришел к нему не как враг, а его встретил случайно. Поэтому я поеду не вслед за ним, а отделюсь от вас и сделаю небольшой крюк по пустыне, как будто я подъехал к ложбине с противоположной стороны. И он решит, что я приехал от Кровавого Лиса, из оазиса. Поэтому он будет думать, что след его я не видел и ничего не знаю о его намерениях. Он поверит, что меня будет легко подловить, что я для него совсем не опасен, а поэтому не только станет со мной разговаривать, но даже не очень внимательно будет следить за своими словами, и я услышу, что мне нужно. Теперь тебе все понятно, мой краснокожий брат?

— Я понял, однако зачем тебе рисковать, чтобы сегодня узнать вещи, которые завтра ты сможешь выяснить безо всякого риска?

— Потому что я надеюсь, что мне это даст больше выгоды сегодня, чем завтра. Ну, а опасность? Виннету знает, что прежде чем со мной что-нибудь произойдет, я сумею это узнать.

— Уфф! Однако ты подумал о том, что команчи, как только тебя увидят, посчитают заложником?

— Я и об этом подумал, однако у меня существует щит, с помощью которого я сумею отвести любой выстрел и удар кинжалом.

— Что же это за щит?

— Большой Шиба.

— Уфф, уфф! Я понял, что мне нет нужды предупреждать моего белокожего брата; он вполне может сделать то, что задумал.

— Поэтому мне остается только сказать еще, как я хотел бы увидеть ваше приближение к ложбине. Она простирается в песках с запада на восток. Вы разделитесь на четыре группы, как только увидите, что команчи проехали в нее. С четвертой частью своих воинов ты поскачешь галопом на восток, к выходу из ложбины; Олд Шурхэнд поскачет с другой четвертью на юг, а Энчар-Ро с третьей четвертью — на север. Олд Уоббл с остальными продолжит свой путь и остановится у входа в ложбину, где в это время будут находиться враги, и те окажутся окруженными со всех сторон. Но, конечно, все это надо проделать так, чтобы вас никто из них не смог увидеть или услышать. Я знаю, что выстрел из моего ружья «медвежий бой» прогремит по всей долине и будет вами услышан. Как только я выстрелю, нападайте со всех сторон, и я убежден, что ни один команч от нас не уйдет. Одобряет ли этот план мой краснокожий брат?