Верная Рука - Карл Май

— Конечно, — ответил я. — Я не думаю, что Большой Шиба, который подойдет первым, возьмет с собой больше пятидесяти воинов. Когда они будут окружены со всех сторон нашими воинами, то поймут, что им лучше сразу и без сопротивления сдаться нам в плен.

Олд Уоббл, несмотря на данное им обещание, не смог смолчать и опять стал возражать:

— Откуда вы это взяли, что с ним будет только пятьдесят воинов?

— Вы забываете, что команчи даже не подозревают о том, что мы здесь Они думают, что им придется иметь дело только с жителями оазиса.

— Хм, пожалуй, в этом вы правы. Однако окружить их не так просто, как кажется.

— Во всяком случае, это наверняка не очень сложно. Мы только должны будем прижать их к кактусовой роще, тогда они не пройдут. Поэтому нам не надо будет полностью их окружать. Получится так, что за спиной у них непроходимые кактусовые заросли, а впереди триста врагов, эти пятьдесят все же не сумасшедшие чтобы, бросившись на нас, рисковать своей шкурой.

— А если они все-таки рискнут?

— Тогда я с ними поговорю.

— Поговорите? Хм! Но будут ли они вас слушать?

— Что же тут такого? Я уверен, что среди них обязательно найдется один, который захочет меня выслушать.

— Кто же это, сэр?

— Сам Большой Шиба, молодой вождь. Он обязан вам своей жизнью. Он однажды был здесь гостем нашего Лиса и тогда дал слово, что не выдаст местонахождение оазиса. Этого вполне достаточно, чтобы привлечь его внимание к моим словам.

— Очень любопытно, но не обманываетесь ли вы? Вы же знаете, как он умеет держать свое слово. Обещал не нападать на оазис и привел сюда триста команчей. Думаю, что нам долго еще придется ждать его появления.

— Он будет здесь уже завтра вечером.

— Здесь, у оазиса?

— Да. Я не думаю, что это предположение неверно.

— И тогда мы их окружим?

— Да.

— Ночью?

— Может быть, даже днем. Чем раньше он придет, тем раньше будет окружен.

— Но мы все же должны знать, когда он придет; значит, надо отправить ему навстречу нашего разведчика.

— Это было бы большой ошибкой.

— Почему?

— Потому что он наверняка заметит следы этого лазутчика и станет вдвойне осторожен.

— Хм! Значит, никакой разведки! Как же мы узнаем, когда и где эти?..

— Мой брат может быть уверен, что Олд Шеттерхэнд знает, что говорит и делает, — прервал нашу полемику Виннету. — Команчи заметят следы разведчика; поэтому мы не должны никого посылать. Большой Шиба здесь уже был и отсюда поехал прямо в Гутеснонтин-кай, где он сейчас и находится, чтобы нарезать шесты. И по этой же дороге он вернется обратно. Мы должны выехать ему навстречу, но не по дороге, а чуть в стороне от нее, и тогда мы увидим его первыми, а не он нас. Когда он проедет мимо нас, мы сможем поехать за ним пока он не упрется в кактусовое поле, через которое со своим отрядом проехать не сможет; тут-то мы его и возьмем. Я думаю, что мой брат Олд Шеттерхэнд хотел сказать именно это.

— Да, ты угадал, у меня были такие намерения и планы, — ответил я своему проницательному другу.

Тут взял слово до сих пор молчавший Кровавый Лис, хотя все это его интересовало больше всех:

— Не смог бы мой славный брат Виннету ответить мне на один вопрос? Большой Шиба будет очень осторожен, и вряд ли что-нибудь укроется от его глаз. Мы никак не сможем подъехать к нему незамеченными. Значит, мы должны будет держаться в стороне от того пути, по которому он поедет. Но тогда разве не может получиться так, что мы не заметим ни его, ни его команчей?

— Нет.

— То, что сказал Виннету, великий вождь апачей, не может подвергаться сомнению; но в пустыне нет дороги, которую можно увидеть; здесь может быть только направление, от которого легко отклониться и вправо и влево. Но не кажется ли моему брату, что Большой Шиба тоже может отклониться от своего направления и наткнуться на нас?

— Нет. Мой брат Кровавый Лис может узнать у Олд Шеттерхэнда, почему я говорю «нет»!

Лис вопросительно посмотрел на меня, все остальные с не меньшим нетерпением ждали от меня разъяснений.

— Вестмен, — отвечал я, — может отклониться от избранного направления, но индеец никогда. Краснокожий обладает безошибочным интуитивным чувством места, присущим птицам, которые преодолевают огромные расстояния и летят прямо к своему родному гнезду, хотя в воздухе, так же как и здесь, в песках пустыни, нет никаких заметных указателей пути. Скорее всего передовой отряд команчей имеет задачу обозначить кольями-вехами дорогу к оазису. Установка кольев, а в некоторых местах шестов — такое дело, которое провести тайно никак не удастся: и о прибытии Большого Шибы мы узнаем в любом случае. Он попадет прямо к нам в руки. К тому же мы не должны пропустить его и его людей сюда, нельзя допустить, чтобы они узнали новую дорогу сюда через кактусы. Они должны быть захвачены в пустыне и оставаться под охраной, пока все не кончится.

— А что будет с шестами? Не стоит ли заранее вытащить их и повтыкать в землю в неправильном направлении?

— Это мы обязательно сделаем, чтобы направить Вупа-Умуги по неправильному пути.

— Но куда?

— Хм! Куда-нибудь, где мы их легко можем окружить и захватить. Заросли кактусов с тех пор, как я был здесь в последний раз, так изменились, что я не могу пока ничего сказать.

— Можно мне сделать предложение?

— Конечно. Почему же нет?

— На юго-востоке, в дне езды отсюда, есть довольно обширные заросли кактусов, в которых я знаю постепенно сужающиеся проходы.

— Как глубоко они заходят в заросли?

— Если ехать не спеша, то часа за два можно доехать до конца такого прохода.

— А кактусы там старые или молодые?

— Есть и те и другие, но очень массивные.

— Для наших целей лучше места не придумаешь. Мой брат Виннету со мной согласен?

Вождь апачей кивнул головой и сказал в своей обычной невозмутимо-безапелляционной манере:

— Мы и загоним команчей в эти кактусы.

— Так, значит, с этим все ясно, ну, а остальное будет видно по ходу событий. Солнце уже подошло к горизонту; людям и животным нужно дать возможность отдохнуть: завтра они должны быть сильными и выносливыми.

Все согласились со мной. Мы задали корм лошадям, и Виннету отправился к своим апачам, чтобы сообщить им о положении дел и показать дорогу через кактусы в оазис, к тому же им еще надо было напоить лошадей с запастись водой самим; после этого мы с удовольствием улеглись на ложе из маисовой соломы, которую вдоволь натаскала для нас матушка Санна.

Но большинство из нас не смогло сразу уснуть. Я лежал возле Виннету и слушал его тихий рассказ о том, что с ним произошло с того момента, как мы расстались. При этом я слышал, что Олд Уоббл и Паркер еще довольно долго спорили приглушенными голосами. Через открытое окно доносились тихие голоса негра и его матушки, которые были очень счастливы, снова встретившись друг с другом; от воды еще долго слышались шаги апачей и перестук копыт лошадей. Этот лагерный вечер казался совсем обычным, потому что только немногие знали или предчувствовали приближение каких-то событий.