Верная Рука - Карл Май

Но большинство из нас не смогло сразу уснуть. Я лежал возле Виннету и слушал его тихий рассказ о том, что с ним произошло с того момента, как мы расстались. При этом я слышал, что Олд Уоббл и Паркер еще довольно долго спорили приглушенными голосами. Через открытое окно доносились тихие голоса негра и его матушки, которые были очень счастливы, снова встретившись друг с другом; от воды еще долго слышались шаги апачей и перестук копыт лошадей. Этот лагерный вечер казался совсем обычным, потому что только немногие знали или предчувствовали приближение каких-то событий.

Когда я проснулся утром, Виннету уже стоял на берегу озера, умываясь до пояса и наполняя водой большую тыкву. Санна потихоньку хлопотала, бегая взад и вперед, чтобы приготовить своим гостям сытный завтрак. Все остальные еще спали, но вскоре проснулись и они. В это время опять появились апачи со своими лошадьми, сытыми и напоенными на целый день. Легкий дымок, который виднелся вдалеке перед кактусовой рощей, подсказал нам, что краснокожие разожгли костры из сухих кактусов. После завтрака мы поскакали к ним: они тоже уже успели перекусить и были готовы к выступлению. Один их отряд, при котором остался Кровавый Лис, был оставлен в оазисе для его защиты; после напутственных слов мы двинулись прочь.

Вчера мы появились здесь с юго-запада, а сегодня двинулись прямо на запад; в этом направлении располагался Гутеснонтин-кай. Мы должны были, естественно, все время помнить о воображаемой линии, на которой следует ожидать команчей; мы старались держаться параллельно их пути на расстоянии примерно одной мили от них. Враги были еще, наверное, довольно далеко; позже, однако, мы должны были из осторожности отъехать от них подальше, ибо воздух был очень чистым и прозрачным. Видно было хорошо на большое расстояние. Но мы все-таки оказались в более выгодном положении, чем команчи, потому что у меня ведь была подзорная труба, а у Виннету — вторая.

Однако тот, кто думает, что мы двигались плотной группой, ошибается. Это было бы большой ошибкой с нашей стороны, большей, чем даже можно себе представить. Воображаемая линия шла севернее, стало быть, справа от нас. Вчерашнее утверждение Олд Уоббла о том, что команчи могут случайно отклониться от этой линии, было отчасти справедливым, поэтому мы должны были держаться южнее в первой половине дня. Только некоторые, наиболее опытные из нас могли двигаться правее. Ближе всех к этой линии были Виннету, Олд Шурхэнд и я; да и мы тоже передвигались друг от друга на максимально возможном расстоянии — чтобы только было слышно голос соседа. Это позволяло надеяться, что команчи нас не заметят, если, конечно, не произойдет какая-нибудь нелепая случайность или если они очень уж сильно отклонятся на юг от своего пути. Однако даже в этом случае мы могли надеяться их окружить и ни одного не выпустить. Последнее было важнее всего, ибо, если кому-нибудь из них удастся от нас вырваться, то, естественно, он постарается в первую очередь предупредить Вупа-Умуги о вашем появлении.

Уже приближался полдень, а мы еще ничего не заметили. Но вот, когда было уже почти около часу пополудни, Виннету, поднеся свою подзорную трубу к глазам, громко воскликнул и подал знак подъехать Олд Шурхэнду и мне. Когда мы к нему подъехали, он указал рукой на север и сказал:

— Там, почти на горизонте, появился одинокий всадник, которого невозможно разглядеть невооруженным глазом.

— Он индеец? — спросил Олд Шурхэнд.

— Этого невозможно разобрать отсюда. Мой брат может взять трубу и посмотреть в ту сторону.

Он указал, куда следует смотреть, и я тоже направил туда свою трубу.

— Да, это всадник, — подтвердил Олд Шурхэнд, — но узнать, краснокожий это или белый, пока невозможно.

— Это краснокожий, — вмешался я.

— Вы уверены, сэр? Значит, ваша труба значительно сильнее, чем у Виннету.

— Этого я не знаю; но тем не менее могу утверждать, что это команч.

— Уфф! — воскликнул Виннету удивленно, когда опять завладел своей трубой и посмотрел туда же.

— И, наверное, команч из отряда Большого Шибы; возможно, это даже он сам.

— Уфф! Уфф! Почему мой брат так думает?

— Я даже уверен в этом, и он не один. Мой брат Виннету может направить свою трубу туда, откуда этот всадник появился, немножко левее. Там видно еще больше всадников и возле них точки поменьше, наверное, это воины, соскочившие со своих коней.

— Уфф, уфф, правильно! Я вижу тоже точки побольше, это всадники; точки поменьше, двигающиеся туда и сюда, — это люди на своих ногах.

— А знает ли мой краснокожий брат, почему эти маленькие точки перемещаются взад и вперед?

— Я знаю то, о чем спросил меня мой брат Шеттерхэнд. Эти люди устанавливают колья, а для этого им пришлось спешиться.

— Совершенно верно! Вы понимаете, мистер Шурхэнд, что среди этих команчей есть только один, который знает дорогу?

— Да, и именно Большой Шиба, — отвечал он.

— Следовательно, он не только предводитель, но еще и проводник. Где же, однако, должен находиться предводитель, сэр, спереди или сзади?

— Естественно, всегда впереди.

— Well! Поэтому я предполагаю, что тот первый всадник, которого мы заметили и который держался во главе других, и есть молодой вождь Большой Шиба. Он скачет вперед и время от времени останавливается, пока не установят шест, находясь все время во главе колонны. Смотрите! Виннету может через трубу видеть, что воины опять вскочили на своих лошадей. Кол установлен, и индейцы поехали дальше.

Это совпадало с тем, что сказал я; мы увидели, что команчи с того места, где они были, удалялись теперь галопом. Они становились все меньше и меньше, пока мы их совсем не потеряли из виду; они исчезли как раз в направлении оазиса.

— Вы их не сосчитали, сэр? — спросил меня Олд Шурхэнд.

— Не точно, но думаю, что вчера я был прав; их не больше пятидесяти.

— Что мы будем делать?

— Мы проедем для надежности еще немного дальше в том же направлении, что и прежде; потом повернем на север, чтобы выйти на их след. Когда мы это сделаем, то окажемся у них за спиной и будем следовать за ними до тех пор, пока не найдем подходящего места для их окружения.

Так и было сделано. Мы объединились с нашим отрядом, рассказали, что видели тех, кого искали, и проехали еще несколько минут в прежнем направлении; потом повернули направо и через десять минут оказались на тропе команчей. Следы были очень ясными и хорошо заметными; только слепой мог их не заметить, хотя, вероятно, мог почувствовать. Это были не только отпечатки копыт лошадей и человеческих ног, но еще и полосы, глубоко прорезавшие песок. Такой след оставляют колья, притороченные одним концом к седлу всадников. Таким способом индейцы обычно перетаскивают жерди своих вигвамов с одного места на другое. По оставленным на песке бороздам невозможно было определить число кольев, однако было видно, что индейцы тащили их с собой довольно много.