Возмездие - Джиллиан Хоффман

Несколько мгновений в воздухе висела тишина, и всем было неуютно, пока крики миссис Прадо не стихли совсем. Ее, вероятно, отвели вниз.

– Мисс Таунсенд, продолжайте, – сказал судья Часкел.

– Что вызвало остановку сердца, доктор?

– Перерезание аорты. Аорту мисс Прадо перерезали и сердце извлекли сразу же после вскрытия грудной клетки, но до того, как произошел ателектаз. Это вызвало мгновенную смерть.

– Она была в сознании на тот момент?

– Это невозможно определить, хотя, как я уже говорил, хлорид мивакурия, который обнаружили в организме, оставляет сознание ясным, вызывая паралич. Поэтому мой ответ: да, не исключено, что она оставалась в сознании, когда ей вырезали сердце.

По залу прокатилась волна возмущенного шепота.

– Спасибо, доктор Нейлсон. У меня больше нет вопросов.

– Очень хорошо. Мисс Рубио? Будет перекрестный допрос?

– Всего пара вопросов. Доктор, вы заявили, что разрезы на теле мисс Прадо соответствуют скальпелю номер пять, так?

– Да.

– И это мог быть любой скальпель «пятерка»? А не только тот, что найден в доме мистера Бантлинга?

– Да. Любой скальпель «пятерка».

– А скальпель номер пять не является чем-то особенным, не правда ли? Это совершенно обычный инструмент в медицине и таксидермии, не так ли?

– Я не могу ничего сказать про таксидермию, но в медицине их использование – обычное дело. Такие скальпели можно купить в любом магазине медицинских инструментов.

– Спасибо, доктор. – Лурдес пошла назад к своему месту, но вдруг повернулась. – Да, – сказала она, словно мысль только что пришла ей в голову. – А кто вам принес этот скальпель, это предполагаемое орудие убийства, для проведения тестов и сравнительного анализа?

– Агент полицейского управления Флориды Дом Фальконетти.

– О-о... – произнесла Лурдес задумчиво, опускаясь на стул. – Больше у меня нет вопросов.

– Обвинение, у вас есть еще что-нибудь? – уточнил судья Часкел.

Было десять минут седьмого, пятница, 29 декабря, последний рабочий день в календаре 2000 года. Когда Си-Джей утром направлялась в здание суда, реальность трещала, крошилась и угрожала рухнуть. После еще одной бессонной ночи ее глаза ввалились, круги под ними стали больше, а морщины на лбу глубже. Она сидела за столом обвинения и просматривала документы, потому что больше ничего не могла сделать на этой стадии процесса.

Во всем, как и в перекрестном допросе Лурдес, ей виделись намеки. Ответы вели к новым вопросам. То, что она раньше считала абсолютной истиной, теперь стало двусмысленным и вызывало сомнение. Ничто больше не было реальным, ничто не было определенным. Свидетели, которые, как предполагалось, должны были выступать на стороне обвинения, давали ответы, благоприятные для защиты. Доктора, которые, как предполагалось, должны были помогать ей, помогали врагу. Доверенные лица теперь могли оказаться шпионами. А трещины в защитном панцире становились все глубже и расходились в миллионе направлений. Точно так же, как раньше.

– Нет, ваша честь. У меня больше нет вопросов, – сказала Си-Джей, вставая. Джо Нейлсон был ее последним свидетелем, она завершила представление дела тошнотворным, жутким описанием последних моментов жизни замученной Анны Прадо. – Обвинение закончило представление доказательств.

– Очень хорошо. На этой ноте мы и расстанемся на праздники, – объявил судья Часкел, затем повернулся к присяжным и дал стандартные наставления перед тем, как их отпустить.

Си-Джей посмотрела на Бантлинга, сидевшего рядом с Лурдес. Он все еще прикрывал лицо руками и медленно качал головой – явно старался для присяжных. Но только теперь она поняла, почему он закрывал лицо.

Он смеялся.

Глава 79

– Ты пытался до нее дозвониться, Дом? – спросил Мэнни.

Шляпа, украшенная золотыми блестками, купленная специально для новогодней вечеринки, угрожала свалиться у него с головы. Мэнни был уже здорово пьян, как и почти все в компании.

– Да. У нее включен автоответчик. Я беспокоюсь, Мэнни.

– Я знаю, amigo. Выпей еще пива. Мари! – крикнул он через гостиную Эдди Боумана, заполненную полицейскими, аналитиками, агентами и детективами в потешных блестящих колпачках. Все гости пили пиво из пластиковых стаканчиков. – Принеси Домми еще пива!

Марисол оторвалась от разговора с приятельницами. Она была одета в длинное пурпурное платье с блестками, правда, большого куска ткани явно недоставало – на талии оно натянулось и пошло морщинами. Она раздраженно посмотрела на Мэнни и изобразила недовольную гримасу.

– Да, да, пожалуйста, принеси Дому еще одно пиво. – Мэнни повернулся к Доминику. – Боже, один раз повалялись с ней в кроватке, и теперь мне нужно, черт побери, быть с ней вежливым. Я снова думаю вернуться к холостяцкой жизни, Дом. И тебе не следует от нее отказываться.

– Мне сегодня хватит пива, Мэнни. Я скоро поеду домой.

– Сейчас почти полночь. Ты не уедешь до полуночи. Может, Си-Джей нет. Вдруг она уехала на выходные?

– Но ее машина все еще стоит у дома.

– Что с тобой происходит, друг? В кого ты превращаешься? Ты ездишь мимо ее дома?

– Я беспокоюсь, Медведь. Она выглядит отвратительно, сильно похудела. Она не ест и, очевидно, не спит. Она не отвечает ни на чьи звонки. Даже твои. Этот Бантлинг довел ее до ручки. У него против нее что-то есть. Ты ее знаешь много лет. Разве ты ее когда-нибудь видел в таком состоянии?

– Нет, не видел. И это меня тоже беспокоит. Может, она слишком устала от дела? Слишком много всего на нее навалилось. Может, в эти выходные она решила отдохнуть? – Мэнни сделал паузу, глотнул пива и закончил мысль: – Или, возможно, у нее есть кто-то еще, Дом.

– Знаешь, будь это так, я бы отступил. Но я уверен, у нее никого нет. Я думаю, она просто взвалила на себя груз, который ей не унести одной, а помощи она не хочет. Она никого не подпускает и готова сломаться. Я вижу это в ее глазах – когда она позволяет мне взглянуть.

– Обвинение закончило представление дела. Так что осталось?

– Только защита.

– Она-то и представляет проблему. Никто не знает, что собирается сказать псих и станет ли он вообще выступать с заявлениями. С автомастерской ничего не получилось?

– Нет. Мы все проверили. Эдди даже сегодня утром куда-то ездил. Ничего. Просто нужно подождать и посмотреть, что сделает Бантлинг. И уже исходить из этого.

– Его адвокат – дерьмо. – Мэнни заговорил громче, подражая Лурдес: – «Мы докажем, что это кровь животного. Мы докажем, что мой клиент не знал, что окажется в его собственном багажнике. Даже хотя мы не обязаны ничего доказывать». Дерьмо собачье. Люминол не показывает нам тип крови, которая была разлита по всему сараю. Он только позволяет увидеть, что это – кровь. Рубио это прекрасно знает и собирается использовать в свою пользу. То же самое относится и к версии Бантлинга – что это кровь птиц. Рубио не может это доказать. Ты знаешь какую-нибудь птицу, из которой бы кровь била фонтаном в потолок? Но это не играет роли для Рубио. Взяв присяжных за члены, она тащит их к своему собачьему дерьму.

– Или за что-то другое.

Мэнни с отвращением покачал головой:

– А ты слышал новость? Секретарша Часкела сказала мне, что одна баба из присяжных в первом ряду все еще строит глазки Бантлингу. Даже после показаний Нейлсона о том, что псих сделал с девчонкой. Какой женщине может так хотеться мужика?

Из кухни внезапно появилась Марисол с двумя кружками пива.

– Вот, Медведь, – проворковала она, протягивая ему пиво. – Я принесла потому, что ты сказал «пожалуйста».

– Ладно, Мэнни, я поехал, – объявил Доминик. – У меня завтра есть пара дел. Мне нужно заново допросить двух людей.

– В Новый год собираешься допрашивать?

– Мне нельзя отдыхать. Таким образом я ухожу от дурных мыслей.

– Позвони ей завтра, приятель. А сегодня посиди с нами. Скоро пробьют часы.

– Кому позвонить? – спросила Марисол у Мэнни громким шепотом.

Доминик прощался со знакомыми, пробираясь к двери.

– Пять, четыре, три, два, один... С Новым годом! – заорал Дик Кларк на экране телевизора за его спиной, и в комнате тоже стали кричать и свистеть, было много шума и смеха. – Две тысячи первый обещает быть отличным годом! – послышалось с экрана.

– Я так не думаю, Дик, – пробормотал Доминик. – Я так не думаю.

Глава 80

Лурдес Рубио начала представлять доказательства во вторник в девять утра. Вначале она вызвала владельца «Дома Луи», занимающегося покраской автомашин, с Норт-Майами-Бич, затем главу Американской ассоциации таксидермистов, потом заведующего кафедрой судебной патологии из Института имени Альберта Эйнштейна. Си-Джей молча наблюдала, как за один день представленное ею дело превратилось в набор вызывающих сомнение фактов.

«Ягуар» Бантлинга красили весь понедельник, 18 сентября, и вторник, 19-е. Автомобиль забрали примерно в 19.15. Луи заявил, что автомобиль всю ночь простоял на неохраняемой стоянке, а в течение дня доступ к нему имели более десяти работников его компании. Он также заявил, что никто не заглядывал в багажник после того, как Бантлинг оставил у них машину 18-го. В этом не было необходимости.