День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Время выхода в море было рассчитано с точностью до минуты. Субмарины Девятнадцатой бригады покидали безопасную базу в те недолгие часы, когда в небе над Дальним Востоком не было ни одного разведывательного спутника, принадлежавшего США либо любой другой державе. Но все-таки покинуть гавань абсолютно незамеченными не получилось — слишком много внимания в эти дни было обращено на Владивосток и то, что происходило на его рейде.

Подводная лодка Морских сил самообороны Японии SS-591 «Михисио» медленно кралась вдоль самой границы русских территориальных вод. Десять субмарин типа «Оясио», к которому она принадлежала, составляли ныне основу подводных сил Японии после того, как было списано большинство подлодок предыдущего проекта «Харусио», а новейшие «Сорю», оснащенные, кроме прочего, воздухонезависимыми установками, еще только начали сходить со стапелей пару лет назад. Всего серия включала одиннадцать единиц, но одна из них, «Юдзисио», была потоплена взбунтовавшейся русской подлодкой еще тогда, когда на Дальнем Востоке вовсю хозяйничали американские гайдзины, став братской могилой для моряков. И теперь командир «Михисио» был полон желания поквитаться за своих товарищей по оружию, втайне моля богиню Аматэрасу послать достойную цель для своих торпед.

Японская субмарина шла самым малым ходом, почти бесшумно, и в любом случае достаточно скрытно, чтобы быть обнаруженной устаревшими сонарами русских патрульных кораблей. Несмотря на то, что флот России, остатки которого были стянуты сюда, во Владивосток, вел себя предельно пассивно, отстаиваясь у берега, разведка велась почти непрерывно. Вести наблюдение с воздуха было опасно, истребители ВВС России появлялись в небе все чаще и чаще, и их пилоты без колебания вступали в бой с недостаточно осторожными японскими летчиками. Моряки же, выполняя задачу с не меньшим успехом, почти ничем не рисковали. Постоянно сменяя друг друга, подлодки Морских сил самообороны вели скрытное патрулирование в постоянной готовности нанести удар, стоит только их противнику зазеваться, проявляя беспечность, но пока русские корабли не рисковали выходить в открытое море, не позволяя японцам продемонстрировать всю свою выучку.

«Михисио» держалась на небольшой глубине, выпростав далеко за корму гибкий «хвост» буксируемой антенны ГАС ZQR-1. Гидрофоны, вынесенные за пределы пусть ничтожно малого, но все же являющегося помехой акустического поля самой субмарины, позволяли фиксировать любые шумы, источник которых находился на поверхности или в морских глубинах. И один из таких сигналов, пришедших извне, заставил акустика, несущего вахту, срочно вызвать своего командира.

Японский капитан, лишь час назад удалившийся в свою каюту, чтобы вздремнуть, буквально ворвался в помещение боевого информационного поста. Вахта длилась уже двенадцатый день, ресурсы подходили к концу, и вскоре подлодке предстояло вернуться в Японию, и вот, когда никто не уже не рассчитывал, на горизонте появилась добыча.

— Шум винтов, — доложил акустик. — Подводная цель!

— А, русские решили, наконец, выйти в море! Идентифицировать цель!

Командир «Михисио» боялся даже мечтать о том, чтобы одна из возвращенных русскими в строй АПЛ оказалась у него не прицеле, но не сомневался, что сумеет выйти победителем из подводной дуэли хоть с «Оскаром», хоть с «Акулой», но акустик разрушил его потаенные мечты, сообщив спустя несколько мгновений:

— Подводная лодка класса «Кило»! Идет под электромоторами!

— Убрать антенну гидролокатора! Курс на сближение!

Втянув буксируемую антенну в корпус, «Михисио» начала плавно разворачиваться, направив покатый нос на источник шума, и капитан отдал следующий приказ:

— Боевая тревога! Торпедные аппараты к бою!

Тяжелые сигары универсальных дальнобойных торпед «Тип-89» легли в трубы торпедных аппаратов HU-603B, в отличие от подлодок ранних проектов, создаваемых с явной оглядкой на опыт моряков США, сдвинутых, по русскому образцу, в носовую часть корпуса. Противник уже находился в пределах их досягаемости, но капитан «Михисио» медлил, рассчитывая сделать все наверняка, чтобы вернуться обратно в порт героем, одержавшим настоящую победу. По его приказу субмарина увеличила скорость, выходя на наиболее выгодную позицию. Производимый ею шум возрос на считанные проценты, но этого оказалось достаточно, чтобы выдать присутствие подлодки.

— Шум винтов по левому борту! — Акустик закричал от неожиданности. — Надводный корабль!

Малый противолодочный корабль Тихоокеанского флота России «Смелый» стремительно разгонялся, сокращая отделявшее его от внезапно обнаруженной цели расстояния. Уже сыграли тревогу, и немногочисленная команда находилась на своих местах, готовая вступить в бой. Импульсы бортового гидролокатора «Амгунь» призрачными клинками пронзали водную толщу, снова и снова нащупывая корпус стремительно погружавшейся японской подлодки. Противник сбавил ход до минимума, укрываясь у самого дна, и русские моряки потеряли цель, упустив возможность для удачной атаки. Но капитану «Михисио» от этого не стало легче. Сменяя друг друга, над головами японцев, запертых в тесноте отсеков, крутились противолодочные корабли, к которым присоединялись и немногочисленные патрульные самолеты Ту-142, щедро рассыпавшие над волнами гидроакустические буи. Противостояние длилось больше суток, после чего «Михисио», на борту которой на исходе были запасы воздуха и энергии, накопленной в аккумуляторных батареях, удалось выскользнуть из клещей, выйдя тотчас в эфир. Но принятое в штабе Морских сил самообороны сообщение о появлении в море русских субмарин безнадежно запоздало.

Путь прорвавшегося сквозь заслон «Краснокаменска», как и других субмарин Девятнадцатой бригады, лежал сперва на север, через узость Татарского пролива, а затем по просторам Охотского моря на восток. Часть маршрута подлодки преодолели под РДП, экономя заряд аккумуляторов, и лишь иногда, при появлении японских патрульных самолетов, уходя на глубину. Затем они прошли лабиринт отмелей и подводных скал Курильской гряды, растворяясь на просторах Тихого океана. Развернувшись редкой цепью у восточного берега Камчатки, русские «Варшавянки» затаились, подстерегая добычу, которая беспечно шла в расставленную засаду.

Начались мучительно долгие часы и дни ожидания, выматывавшие сильнее, чем самый жестокий бой. Отсеки подлодок погрузились в безмолвие, а нервы сменявших друг друга на постах людей натягивались до звона, словно струны. Где-то рядом бороздили океанские волны японские эсминцы, кружили над водными просторами вертолеты, и любая оплошность могла выдать противнику присутствие субмарин с неизбежной после этого охотой, когда против горстки русских моряков, лишенных поддержки, будет действовать целый флот.