Болтливые куклы - Елена Кочешкова

— Тебе повезло, — как-то раз сказал Атэ Хон, когда они оба сидели в своей комнате и с удовольствием лакомились фруктами. Сам Атэ был свободным актером и спокойно мог покидать пределы храма в любое время. Он часто приносил разные сладости, вкусные лакомства и даже вино, чтобы разделить эти угощения вместе с младшим. — Мало кому вот так сразу дают большую роль. Даже твой друг Шен, он ведь очень талантливый… а сколько прошло времени, пока Дабу его заметил! Тебе правда очень повезло, Лисенок!

Хекки весело кивнул, жуя свои любимые медовые шарики, и потянулся к бутылке с вином.

Жизнь была прекрасна!

Он щедро отпил прямо из широкого глиняного горлышка и доверительно сообщил старшему другу:

— Я просто ему понравился!

— Роспорядителю? — удивился Атэ.

— Ага… — Хекки сделал еще глоток и откинулся на своей кровати, мечтательно глядя в потолок. — Вот скоро наконец выйду на сцену, тогда вообще будет красота!.. Увидишь, сколько у меня появится поклонников!

— Да ладно! — хмыкнул Атэ Хон. — Не обольщайся! Ты просто обычный маленький болтун с симпатичной мордашкой. Таких талантов на любой улице больше чем грязи в канве!

— Сам увидишь, — не стал спорить Хекки. Он догадывался, что новый друг просто завидует ему. Сам Атэ был хоть и молод, но уже не так юн, как хотелось бы. — Лучше познакомь меня с кем-нибудь достойным!

— Познакомлю, — легко согласился Атэ Хон. — Конечно. Но если ты, в самом деле, так серьезно настроен, моя помощь тебе не особенно понадобится. Кому надо, те сами все увидят.

По большому счету он оказался прав.

Едва только состоялся первый выход Хекки, как жизнь его изменилась раз и навсегда.

Вскоре после выступления господин Дабу сам вызвал младшего актера в свои роскошные покои и с усмешкой бросил ему в руки огромный букет цветов.

— Садись, малявка. И слушай. Ты своего добился — показал себя во всей красе. Теперь пожинай плоды. Эти цветочки тебе посылает сановник Гао. Слыхал про такого? Нет? А зря, зря… Сановник очень любит сводить знакомство с нашими юными талантами. Щедро одаривает еще загодя. К цветочкам он тебе вот этот прилагает, — Дабу выложил на стол перед собой красивую деревянную коробочку размером с чехол для ложки. — Давай-давай, открывай.

Хекки не надо было просить дважды. Положив цветы на ковер, он подошел к столу и сел напротив распорядителя.

Коробочка была из теплого на ощупь, гладкого дерева. Она легко открылась, обнажив внутри багровую тканую обивку, на которой аккуратно свернулся изящный составной браслет из лунного серебра.

— Ух ты! — выдохнул Хекки. Никогда прежде ему не доводилось держать в руках таких вещей. Украшения для выступлений — не в счет. — Это мне?

— А кому еще? — Дабу Реа устроился поудобней среди своих подушек и неспеша раскурил трубку. Впустив в воздух пару колец ароматного дыма и позволив Хекки вдоволь полюбоваться браслетом, он насмешливо сообщил: — Как ты понимаешь, такие подарки обязывают к определенным ответам. Если примешь его, считай сам согласился на дальнейшие встречи.

Хекки кивнул.

Он понимал. Более чем. Также, как понимал и то, что его удача в обретении достойных поклонников во многом зависит от насмешника Дабу.

— А этот… сановник… он хороший человек? — спросил Хекки, не глядя в глаза распорядителю и нервно теребя краешек браслета.

— Кто? Гао? Да обычный. Не красавчик, но вполне обаятелен. И еще ни одного глупого мальчишку понапрасну не обидел. Он очень влиятелен, имеет много денег и власти. Такие, как ты, хорошенькие артисты для него — все равно, что новые игрушки. Не всерьез. Запомни это.

Хекки снова кивнул, по-прежнему не глядя на своего собеседника.

Он чувствовал себя очень странно: тревожно и радостно в одно время. Сын табачника из бедного квартала вполне осознавал, что именно сейчас создает свое будущее. И только от него самого зависит, каким оно станет.

— Я… я возьму этот подарок, — сказал он распорядителю и, наконец, поднял на него глаза. Без страха и сомнений. Твердо посмотрел в лицо человеку, который мог сделать с ним все, что захочет. Но во взоре Дабу не было на сей раз ни насмешки, ни скрытого яда. Только неожиданная усталость и печаль.

— Дело твое, мальчик. Обратного пути не будет.

Был ранний осенний вечер, когда через два дня повозка от советника Гао остановилась невдалеке от Северных ворот храма.

Один из приближенных слуг Дабу Реа проводил Хекки до самого выхода и там тихо сказал что-то стражам. Те молча кивнули, и Хекки, закутанный в теплый плащ из серой ткани (яркое не положено служителю Богини), без труда миновал высокую каменную арку.

Так, совершенно спокойно и даже прозаично, он оказался за пределами храма.

В первый миг Хекки совершенно растерялся — жизнь вечернего города мгновенно опрокинула на него кипучую волну запахов, звуков и образов. Но прежде, чем он успел прийти в себя, рядом с ним возник аккуратно одетый возница с длинным изящным хлыстом в руке.

— Извольте, юноша, пройти туда, — возница махнул в сторону маленькой крытой повозки, где мог разместиться лишь один человек.

Хекки послушно последовал за этим высоким и плечистым мужчиной, рядом с которым сразу ощутил себя ребенком. Он быстро забрался в красивую повозку, услышал, как с мелодичным стуком затворилась за ним деревянная дверца, и спустя мгновение оказался в глубоком тихом полумраке. Резные узоры на стенах повозки едва пропускали неяркий свет уличных фонарей и отсекали все лишние звуки. Хекки глубоко вдохнул и велел себе успокоиться. Он удобно устроился на мягких подушках, которыми был устлан пол повозки, и прикрыл глаза.

Цокали копыта лошадей, чавкала грязь под колесами, время от времени в щели-узоры проникали чьи-то возгласы и обрывки разговоров, смех, звяканье посуды из уличных едален, ароматы специй и жареного мяса… Хекки слушал эту музыку жизни, вдыхал ее запахи и пьянел без вина. Его сердце никак не желало успокоиться и стучать не так часто.

Свобода — вот она. Только руку протяни.

За годы жизни в храме Хекки многое забыл о городе, в том числе и то, какой он на самом деле большой. Повозка все катила и катила по улицам Тары, звуков становилось все меньше, и Хекки сам не заметил, как все же задремал на уютных подушках, приятно пропахших благовониями.

Проснулся он о того, что мерное покачивание прекратилось. А спустя минуту замок на дверце щелкнул и в повозку наполнила свежесть вечера.

— Прошу вас, — услышал Хекки. — Мы на месте.

Медлить он не стал. Чего бояться, когда уже все решено?

В доме сановника он на какое-то время лишился дара речи: там было так много позолоты, дорогих деревянных украшений с тончайшей резьбой и отделкой из камня, так много богатых тканей на стенах и ковров на полу… Хекки поймал себя на том, что идет раскрыв рот, будто последняя деревенщина, и решительно напустил на себя равнодушный вид. К тому моменту, когда он, наконец, оказался в покоях сановника Гао, на его лице уже вполне прочно закрепилась маска холодного спокойствия.