Болтливые куклы - Елена Кочешкова

Друзья корили его за это, но Хекки лишь усмехался в ответ. Ему нравилось чувствовать себя другим… не таким, как все остальные ученики. И нравилось бывать у старших друзей. Болтать обо всем с добрым мягким Шеном, показывать язык вечно хмурому молчаливому Зару.

И еще иногда он подглядывал за ними… За их выступлениями.

Проникнуть в дальнюю часть театра было не так и сложно. Хекки делал это несколько раз, и никто его не поймал. Может быть, принимали за одного из маленьких уборщиков или за сына кого-нибудь из вольных актеров.

Хекки прятался в одной из ниш необъятного крытого зала и жадно впитывал каждое движение взрослых актеров — всех до единого! Он пытался понять, чем отличается истинное мастерство от действий ученика, пусть даже самого одаренного… И с нетерпением ждал, когда на сцене появятся Зар или Шен. А уж если они оба танцевали в одном спектакле, Хекки и вовсе не дышал, глядя на старших друзей (пусть даже, Шену еще не доверили ни одной важной роли).

Это было красиво.

И так недосягаемо далеко…

Он уже и не завидовал — просто испытывал невыносимое желание поскорее стать старше.

Особенно после того, как узнал, что Зар получил право покидать храм.

Хекки пытался выспрашивать молчаливого демона о его новой жизни, но тот если и отвечал, то так односложно и скучно, что хотелось со всей силы пнуть его по ноге и уйти.

Мысли о свободе стали почти пыткой. А потом еще попалась эта злосчастная книга! Из-за нее Хекки совсем потерял покой, да к тому же с Шеном поссорился.

Все началось с того, что один из наставников велел Хекки подготовить рассказ об истории храма. И тот послушно отправился в библиотеку, попросил там подобрать ему подходящие трактаты, да как последний дурак начал вчитываться в них, отыскивая для своего рассказа самое интересное.

Нашел на свою голову…

В одной из книг, среди самых первых страниц была щедро рассыпана вся правда о том, какими были первые актеры театра Великой Богини.

Они все были свободными.

ВСЕ.

Никто не принуждал их давать клятву вечной верности. Не ставил клеймо на пятку. И не сулил страшную кару за нарушение обета. Служение в театре для танцоров было честью и наградой за талант.

Хекки, конечно, прекрасно понимал, что с той поры утекла не одна сотня лет, но это не спасло его от горьких слез обиды, которые накатили внезапно, сжали горло и выплеснулись тонким всхлипом уже когда он спешно покинул библиотеку. Дав волю этим слезам, Хекки решил, что обязан поделиться новым знанием с Шеном. Тот хоть и помешан на танце, но тоже ведь, небось, скучает по другому миру…

Он довольно быстро успокоился, обругал себя плаксой и даже почти внушил себе, что нет никакого повода для расстройства. Ведь все решилось много лет назад, изменить что-либо уже невозможно… Хекки утер слезы и решил немного погулять по той части сада, где ему точно никто не помешает окончательно вернуться в правильное расположение духа, но поднявшись с камня, на котором приткнулся, понял, что совершил одну большую и неприятную глупость.

Он зачем-то прихватил книгу из библиотеки с собой.

Случайно.

А потом бросил в траву у своих ног и забыл на то время, пока самозабвенно предавался плачу.

Хекки прекрасно знал, что делать этого не стоило. У него даже ладони вспотели разом, едва только он представил, насколько строгим может быть наказание. Но время вспять не воротишь — раз уж сглупил, то придется теперь как-то выкручиваться. Наврать что-нибудь… А для начала можно хоть Шену книжку показать. Чтобы глупость не была совсем напрасной.

Но все вышло еще хуже.

Лучше бы сразу вернулся в библиотеку.

Когда Шен Ри увидел эту злополучную книгу, он так на нее уставился, что у Хекки сразу испортилось настроение. Виду он, конечно, не подал, но дураком себя обозвал. Мог бы и предвидеть, что старший друг не одобрит подобную выходку.

И вместо того, чтобы честно признаться в своей ошибке, Хекки зачем-то еще наврал, будто утащил фолиант специально… В ту минуту ему показалось, что ложь будет выглядеть краше правды.

Ничего подобного.

Шен будто диких ягод съел — рассердился, как никогда прежде и, наверное, впервые за все время их дружбы накричал на младшего. Это было так обидно, так неожиданно и нечестно, что Хекки во второй раз за день потерял над собой всякий контроль, сбежал прочь и еще раз повторил упражнение 'залей слезами всю свою одежду'.

Книгу он, конечно, вернул. Почти сразу, как закончил плакать. И с удивлением понял, что никто на самом деле не заметил ни исчезновения фолианта, ни самого ученика. Наверное, служители библиотеки решили, что мальчик решил погулять и поразмыслить над прочитанным. Ведь все свои записи и остальные книги он оставил, где было.

У Хекки даже хватило выдержки довести начатое дело до конца. Но от неприятного разговора с Заром он никуда не делся. Белый демон не преминул навестить младшего в тот же вечер и прочитать ему такую нотацию, каких Хекки еще ни разу не удостаивался, как ни старался. Впрочем, на этот раз он даже не огрызался, не спорил и не пытался доказать свою правоту. Ему и самому было ужасно стыдно, что он поссорился с Шеном накануне его первого большого выхода на сцену. Не самое лучшее выбрал время для неуместной лжи и возвеличивания своих воровских талантов…

Хекки успокоился только после того, как нарвал целую охапку цветов и бережно покрыл ими всю постель своего доброго, самого лучшего друга…

Его собственный экзамен был назначен в тот год, когда Хекки исполнилось тринадцать.

Он чувствовал себя почти всесильным. Тело повиновалось ему по малейшему указу — мышцы стали сильными, почти как у взрослого, а гибкость достигла своей наивысшей формы. При желании Хекки мог бы завязаться узлом или вытянуть ноги в струну параллельно полу. Мог без устали висеть, вцепившись пальцами в перекладину, или пройтись на руках через все комнаты танцорской школы. Но самое главное — он в полной мере овладел теми жестами и манерой движений, что свойственны лишь женщинам. И тамэ, актерам, что танцуют женские роли.

Доходило до того, что в коридорах храма служители смотрели на него с сомнением, пытаясь понять, не девочка ли перед ними. Хотя откуда бы женщине взяться в святых стенах? Хекки нравилось видеть замешательство в лицах служителей. Он по праву гордился собой — не так-то просто было изжить в себе мальчишеские ухватки, стремительную походку и даже выражение лица.

Но он очень старался.

И когда узнал об экзамене, даже не особенно и испугался. Был уверен в себе. И давно уже ждал этого дня.

Накануне Шен нашел время, чтобы навестить Хекки. Они привычно укрылись в своем любимом тайном месте в глубине сада и там старший друг бережно, как это умел только он, разрисовал лицо Хекки белыми узорами из защитных знаков.