Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

Морозов, да с ним Федор Буторлин, да Гагарин выезжой воевода». С приездом В.П. Морозова в Пскове, по свидетельству слуги гдовского воеводы Ф. Аминева, «воровство» почти прекратилось, писали из Пскова шведам при новом воеводе только раз. Таким образом, руководство делами в Пскове перешло в надежные руки[446].

Активность русских войск нарастала. Так, по информации из разных источников шведы узнали, что Борису Лукьянову удалось подчинить себе несколько восставших казачьих отрядов, доведя численность русского войска между Вологдой и Ярославлем до 10 тыс. человек. В Вологде, Белом озере и Онеге царь собрал корабли. Ходили слухи, что казаки требовали от него разрешения напасть на Новгород, а затем на Копорье и другие районы, занятые шведами, но царь велел им пока оставаться на месте. Ходили также слухи о подготовке к нападению русских кораблей на Кексгольм и финское побережье. Хотя Горн не поверил этим слухам, поскольку «нынешняя ситуация и положение России не позволяют выставить столь сильную армию, как об этом говорят», но поскольку вооружение и увеличение армии все равно шло уже с осени 1614 г., он приказал гарнизонам в России и Финляндии сохранять бдительность и готовиться к неожиданным нападениям казачьих отрядов. Горн больше боялся последствий неописуемой нищеты, царившей в окрестностях Новгорода, чем нападения русских. С 1614 г. по конец апреля 1615 г. от голода и болезней в городе умерло до 8 тыс. человек. Каждый день умирало от тридцати до шестидесяти человек. Что касается шведской армии, то «из-за болезней, свирепствующих в стране, часть пехотинцев умерла, часть лежала в кроватях из-за болезни. Кавалерия, расквартированная в деревнях, еще больше пострадала от болезней, и многие кавалеристы умерли; в основном опухало все тело и поэтому они умирали быстро». Очень не хватало лошадей[447].

Во второй половине мая русские войска стали проявлять повышенную активность и в районе Тихвина. Хотя часть войск Лукьянова по-прежнему бездействовала между Вологдой и Тихвином, в то же время Лукьянов начал собирать войска и суда на Онеге. Более активными были войска, находящиеся немного восточнее. Группа разведчиков из полка Коброна на Ладоге, подошедшая к Тихвину, была вынуждена бежать от численно превосходящих сил русских. Это произошло потому, что оказалось, что русские, уже имевшие в своем распоряжении более тридцати гребных судов, собрали еще больше. В письме к королю, сообщая об описанных выше событиях, Горн утверждал, что летом следует ожидать активных действий русских войск на Волхове и Ладожском озере, с целью блокады шведских водных путей. В Новгороде у Горна не было большого количества галер, поскольку большая их часть была уничтожена в предыдущем году под Бронницами, а на Ладоге и в Ниеншанце нашлось всего восемь действующих единиц. Он планировал послать против русских по Ладожскому озеру солдат из полка Коброна и польских казаков, но не имел кораблей. Поэтому он попросил короля, чтобы Теннессон прислал ему из Выборга как можно больше гребных галер и пинасов.

В начале июня русские войска из Тихвина начали наступление на Ладогу. Отряды из нескольких сотен казаков переправились через Волхов и вступили на территорию Корельского и Копорского воеводств, но были быстро оттеснены шведской кавалерией. Когда армия князя Никиты Волконского, якобы насчитывавшая 5 тыс. человек (на самом деле 2 тыс.), следуя за казаками, подошла на расстояние сорока километров к крепости Ладога, против нее выступил отряд, состоявший из полка Коброна, драгун Де ла Шапеля и польских казаков. Узнав об этом, русские отступили, а Коброн преследовал их до Тихвина. Когда его атаковал гарнизон города, Коброн отбил атаку и захватил богатую добычу, в том числе скот и лошадей. В результате этого столкновения войско Лукьянова также покинуло Вологду. Русские рассредоточились на участке от Тихвина до Вологды, что позволило шведам обезопасить свой левый фланг. Горн воспользовался ситуацией и отправил Коброна с его полком в Нарву. Их место на Ладоге заняли эскадрон фон Шейдинга и две роты[448].

Последние приготовления к походу

Весной проблемы с обеспечением войск в окрестностях Новгорода еще более обострились. Горн был вынужден стянуть в Новгород основную часть гарнизонов из Старой Руссы, Порхова, Тесово, Саарской мызы и многих других мест, так как «по нерадению местных крестьян в припасах для них недостаток». Из ранее упомянутых 424 тонн зерна, доставленных из Финляндии, которые первоначально предназначались для выплаты очередного взноса за выкуп у Дании крепости Эльвсборг и которые король выделил для войск в России, к середине июня до крепости Ниеншанц дошло всего несколько десятков тонн. Зерно было распределено между полком Коброна и гарнизоном Ладоги. Потребности остальных войск были удовлетворены лишь в незначительной степени, поэтому «стало крайне важно, чтобы оставшееся зерно было доставлено как можно быстрее». Из-за проблем со снабжением Горн только 1 июля, то есть когда новый урожай уже можно было использовать для нужд кавалерии, «смог выделить большую часть конницы, которую ему удалось быстро собрать под Псковом, для использования вместе с пехотой у Чудского озера на сбор зерна у местного населения, что было для нас очень важно». Сформированный исключительно для выполнения этой задачи кавалерийский отряд состоял всего из 91 всадника из эскадронов Хенрика Флеминга, Кристера Ханссона и Класа Кристерссона. 19 июля этот небольшой отряд все еще находился в Гдове. В это же время Горн сообщил Густаву Адольфу, что он будет сопровождать английского посредника Мерика на пути из Новгорода в Нарву, чтобы ожидать там прибытия короля[449].

Посланник английского короля Джон Мерик уже начал работу в первой половине 1615 г. в качестве посредника при переговорах о мире. По мнению Горна, царь и правительство возлагали на Мерика большие надежды. Горн сообщал королю: «Русские предполагают, что он сумеет своими предложениями и посредничеством и условиями у В.К.В-ва добиться для них выгод, и в особенности добиться перемирия между В.К.В-вом и ими, потому что иначе могла бы быть предпринята осада Пскова, чего москвичи очень боятся, как стало известно»[450].

5 июня Мерик прибыл в Новгород. Через три дня он встретился с Э. Горном и спросил его, намерен ли король осадить Псков и принять на службу поляков, и не находятся ли последние теперь под Псковом? Мерик должен уведомить об этом царя и правительство, так как они просили узнать об этом, как он только прибудет из Москвы в Новгород. Горн сообщил Мерику о намерении Густава Адольфа предпринять осаду Пскова; поэтому он (Горн) и не заключает перемирия, пока не получит от короля предписания. Поляки же, по словам Горна, находились у города и желали поступить на королевскую службу.

Прибыв в