Связанные любовью - Кора Рейли

— Нет, — твердо сказала я. — Не тогда, когда он зол, когда он не хочет иметь со мной ничего общего. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным вернуться ко мне из-за ребенка. Я хочу, чтобы он вернулся ко мне, потому что он хочет. И сейчас он не в лучшем настроении.

— Это правда, — медленно произнес Ромеро. Я поняла, что он что-то скрывает. — В конце концов, ты не сможешь это скрыть.

Мой желудок сжался.

— Ты думаешь, он будет злиться на меня месяцами?

Его лицо дало мне ответ, которого я боялась. Возможно, я действительно потеряла его.

Человек, который никогда не спал в постели с кем то другим, который никогда не был рядом с людьми без оружия, даже со своим братом, потому что он с раннего возраста узнал, что доверие убивает, он доверял мне, а я все испортила.

— Если ты позволишь мне быстро принять душ, мы можем отправиться прямо сейчас, — наконец сказал Ромеро.

Мне потребовалось несколько ударов сердца, чтобы осознать его слова.

— Да, пожалуйста. Я пойду приготовляюсь.

Через сорок минут мы с Ромеро уже ехали в Нью-Йорк. Когда мы уходили, Джианна и Лили еще спали, а Сандро и еще двое охранников сидели на стороже.

Я снова надела парик, чтобы меня не узнали. Никто не мог узнать о моей беременности.

— Ты расскажешь сестрам? — спросил Ромеро.

Я колебалась.

— Я бы предпочла, чтобы это осталось между нами.

Ромеро бросил на меня противоречивый взгляд, но потом кивнул. Я знала, что он не любит скрывать что-то от Лили, но слишком многое произошло за последние несколько дней, и мне нужно было время, чтобы разобраться во всем самой, прежде чем я вовлеку в это еще больше людей.

Ромеро ждал в приемной, пока я следовала за доктором Брайтли в процедурную. Она подтвердила мою беременность и сказала, что у меня шесть недель. Когда я вышла и Ромеро повел меня к лифту, я так скучала по Луке, что не могла сдержать слез. Он должен был быть там со мной, должен был разделить со мной этот радостный момент.

Ромеро тронул меня за плечо, но я прижалась к нему, ища утешения, и после секундного колебания он обнял меня.

— Ария, Лука вернется к тебе.

Я хотела верить ему, больше ничего не хотела. Кивнув, я отстранилась и вытерла глаза, смущенная своей вспышкой. Даже если отсутствие Луки разбило мне сердце, я должна быть сильной ради нашего ребенка.

Я нервничала. Впервые за три недели я увидела Луку. Мы не разговаривали и не переписывались. Я отправила ему пару сообщений в начале, но потом сдалась, когда он их проигнорировал. Если ему нужно пространство, я дам ему его, даже если это убьет меня.

— Мы должны отпраздновать без мужчин, — пробормотала Джианна. — Они только все испортят.

Она имела в виду Луку, и я беспокоилась, что она права. Как это Рождество может быть чем-то, кроме огромного беспорядка с тем, как все было?

Я вышла из душа и схватилась за мраморную стойку, когда волна головокружения накрыла меня. У меня было девять недель, и у меня еще не было животика, но беременность все равно управляла моей жизнью. За последние три недели я похудела больше чем на десять фунтов, потому что не могла есть. Доктор Брайтли пока не беспокоилась, так как ребенок развивался так, как должен был. Я надела нижнее белье и вошла в спальню. Разделит ли Лука со мной сегодня постель?

— Черт, Ария, — сказала Джианна, поджав губы и наблюдая за мной. — Ты так похудела.

— Ты преувеличиваешь, — сказала я беспечно. Я схватила кремовое шерстяное платье и натянула его. Раньше он обнимал мои изгибы, но теперь стал свободным.

Джианна подняла брови.

— По-моему, это не преувеличение.

— Ничего, — твердо сказала я.

Джанна подошла ближе.

— Ты такая бледная. И эти синяки под глазами. — она покачала головой. — Ты знаешь что. Мы только наложим минимум косметики. Пусть посмотрит, что он с тобой сделает.

Я слишком устала, чтобы протестовать, и позволила ей нанести немного крема и туши.

— Я убью его, если он будет обращаться с тобой как с дерьмом. Клянусь. Я собираюсь воткнуть один из ножей Маттео в его гребаное жестокое сердце.

— Джианна, — предупредила я. — Это я действовала у него за спиной.

— Ты навещала нашего младшего брата. Лука изменял тебе с Грейс только потому, что ты не хотела делать то, что он хочет, и он не сказал тебе, когда Маттео попросил у нашего отца разрешения жениться на мне. Держу пари, он лгал тебе о вещах, о которых мы не знаем, но только потому, что ты не слушаешься его, как послушная собака, он чувствует себя преданным. Глупая гордость мужчин.

Я хотела бы, чтобы это была только гордость, сдерживающая Луку, но я знала, что это было больше, это было темнее и сильнее.

Лили постучала и просунула голову в дверь.

— Ужин готов. Марианна говорит, что мы можем присесть.

— Он здесь? — спросила я, ненавидя себя за срывающийся голос.

Лицо Лили смягчилось.

— Да, они с Маттео приехали пятнадцать минут назад. Они внизу с Ромеро.

Джианна посмотрела на свое отражение в зеркале. Она тоже почти не видела Маттео, потому что предпочитала оставаться со мной, все еще злясь на него, пока он был с Лукой в Нью-Йорке.

Я выпрямилась, надеясь, что смогу держать себя в руках. Беременность превратила меня в эмоциональный бардак.

Джианна сжала мою руку и не отпускала.

— Брось, Ария. У тебя есть мы. Ничто этого не изменит. У них есть семья и клятва крови, но мы сестры, мы кровь, и мы будем рядом с тобой до конца всех дней.

Лили с решительной улыбкой взяла меня за другую руку.

— Если ты не выносишь его присутствия, мы уйдем. Мы можем поужинать на кухне. Только мы трое.

Я боролась со слезами.

— Не плачь, — приказала Джианна. — Он подумает, что это из-за него. Не давай ему такой силы.

Но он имел власть над моим сердцем, и я ничего не могла с этим поделать. Я подавила желание прикоснуться к животу, доказательство потерянной любви.

Я сглотнула и кивнула.

— Пойдёмте.

Мы вышли из комнаты в коридор и направились к лестнице. Потом я услышала его глубокий голос, и только руки сестер заставили меня двигаться. Хватка Джианны на моей руке стала сокрушительной, когда мы спускались по лестнице, ближе к его голосу. Мы вошли в столовую, и мой взгляд остановился на Луке, который стоял рядом с Маттео и Ромеро, выглядя