Связанные любовью - Кора Рейли

Он привёл мне того фотографа, и тогда у меня был очень длинный, напряженный разговор с этим ублюдком.

Был уже вечер, когда Деметрио позвал меня через наушники. Он был двоюродным братом Луки и моим, незаконнорожденным сыном Готардо.

— В чем дело?

Я все еще не нашел никаких следов Луки, и я не мог никого вовлекать в поиски, кроме Ромеро. Если станет известно о случившемся, в семье возникнут проблемы.

— Кто-то убил всех членов клуба «Джерси».

Моя нога на педали газа ослабла.

— Где?

— В их клубе. Я там. Мы с Орфео должны были встретиться с их президентом, чтобы предупредить их, но кто-то добрался до них раньше нас.

Блять.

— Буду через тридцать минут.

Я нажал на газ и низко наклонился над своим «кавасаки», лавируя между машинами на ослепительной скорости.

Увидев лица Орфео и Деметрио, я понял, что дело плохо. Они стали мужчинами пять лет назад и повидали много дерьма. Они были хорошими солдатами, умелыми и преданными. Я вошел в здание клуба, и нос у меня заложило от вони. Кровь. Пот. Дерьмо.

Страх.

Мои глаза остановились на кровавом месиве. Конечности, кожа и кровь повсюду. — Откуда вы знаете, что это все члены клуба?

— Мы посчитали тела, — поморщился Орфео.

— Я не вижу никаких тел, — пробормотал я. Кто-то изрядно разорвал в клочья каждое тело. Я заметил окровавленный топор на земле, покрытый кровью и кусками плоти.

— Мы пересчитали головы, — добавил Деметрио с кривой улыбкой, обменявшись взглядом с Орфео.

Головы тоже были в плохом состоянии, но в них все еще можно было узнать головы.

— Сожгите все дотла. Не оставляйте следов, — приказал я.

— Разве ты не хочешь узнать, кто это сделал? — спросил Орфео.

— Нет, — прорычал я. — Сожгите все дотла.

Я знал, кто это сделал, и должен был убедиться, что остановил его, пока он не сделал еще хуже.

— Черт! — воскликнул Деметрио, и глаза его наполнились пониманием. Они с Орфео снова переглянулись. Лучшие друзья с рождения. — Это был Лука, верно?

Я обдумал варианты. Лука должен казаться сильным. Если я попытаюсь скрыть его причастность, люди заподозрят неладное. Я пожал плечами.

— Он думал, что это пошлет другим хорошее сообщение. Сфотографируй, пока все не сожгли, и отправь каждому гребаному МК[3] на нашей территории, кто захочет помочиться в наш пруд.

Орфео недоверчиво рассмеялся, на его лице отразились отвращение и уважение.

— Он сделал это один? Черт, он просто зверь.

Я повернулся и оставил их заниматься своими делами.

Где, черт возьми, мой брат?

Лука

Я наблюдал, как девушка подняла свою голую задницу, прежде чем развернуться вокруг шеста, ее темные глаза встретились с моими, красные накрашенные губы растянулись в кокетливой улыбке. Она упала на пол и поползла ко мне, ее свисающий верх открывал большие искусственные сиськи.

— Вижу, ты разглядываешь нашу новую стриптизершу, — сказал Маттео, опускаясь в кресло рядом со мной. Я проигнорировал его, когда девушка перевернулась на спину и откинула топ, обнажив толстые проколотые соски, которые она начала крутить, трахая меня глазами. Я мог бы отвести ее в одну из комнат в задней части беседки и выебать ей мозги.

— Я искал тебя со вчерашнего дня, — сказал Маттео напряженным голосом.

Он наклонился вперед, закрывая мне вид на девушку. Я прищурился. Его карие глаза изучали мое лицо, как будто он искал чертово сокровище, спрятанное где-то.

— Ты выглядишь спокойным.

— Я спокоен, — сказал я.

— Деметрио сказал мне, что кто-то убил всех членов клуба в Нью-Джерси. Помнишь ублюдков, которые думали, что смогут захватить торговлю оружием в Джерси?

Я наблюдал за девушкой поверх головы Маттео. Она вернулась к шесту и закружилась вокруг него топлесс, покачивая сиськами вверх-вниз.

— Я был там. Полная кровавая баня. Конечности и кожа повсюду. Десять трупов.

Маттео поднял брови.

— Их порубили на куски. Большая часть работы была сделана топором, но некоторые получили немного любви ножом для снятия кожи.

Он наклонился вперед и постучал ножом по моей груди.

Танцовщица поднялась на полюс и раздвинула ноги. Маттео обернулся к ней.

— Почему бы тебе не отвалить?

Ее глаза расширились, она отпустила шест и побежала в раздевалку. Мои глаза следили за ее задницей. Я не трахал никого после Грейс четыре года назад.

— Мне обязательно раздеваться, чтобы ты меня слушал?

Я откинулся на спинку стула.

— Я слушаю.

— Полагаю, это сделал ты.

— Их крики и кровь казались мне раем, — пробормотал я.

Маттео покачал головой.

— Черт, Лука. Ты же не взбесишься, правда? Последний раз, когда я тебя видел… А теперь ты спокоен это странно даже для тебя.

— Я спокоен.

Маттео откинулся на спинку стула, увеличивая расстояние между нами, и я знал, что мне не понравится то, что он скажет дальше.

— Я видел Арию в особняке вчера утром.

Мое сердце чертовски сильно сжалось, но я сохранял спокойствие.

— Она останется там. Она не вернется в Нью-Йорк. Пусть Сандро присмотрит за ней.

Маттео потер висок.

— Лука, Послушай, я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но я не думаю, что Ария изменяла тебе.

Я стоял, не сводя глаз с двери раздевалки, за которой исчезла стриптизерша. Маттео толкнул меня в грудь, глаза пылали яростью.

— Черт возьми, ты прекратишь это дерьмо? Ты пугаешь даже меня, а я видел тебя в худшем состоянии. — он помолчал. — Хотя, должен признать, то, что ты сделал в том клубе, может быть самым извращенным дерьмом, которое я когда-либо видел.

— Ты же видела фотографии Данте и Арии, — выдавил я сквозь чертово горло. Я сжал кулаки, ненавидя себя за то, что мое тело предало меня.

— Они ничего не показывают. Я говорил с Орацио. Он заполучил фотографа и привезет его к нам завтра.

— Я не могу сейчас принять Орацио. Он нужен нам как шпион.

Маттео закатил глаза.

— Я знаю, и он вернется в Чикаго.

Он поднимался по служебной лестнице с тех пор, как Валентина вышла замуж за Данте. Как ее брат, он был нашим идеальным агентом.

— Ты слышал, что я сказал? Мы можем поговорить с фотографом завтра. Орацио уже допрашивал его, и, как сказала Ария, она встречалась с Валентиной, потом Данте присоединился к ним и заставил Арию покинуть ресторан с ним, но завтра ты можешь заставить его сказать тебе то же самое, если не веришь мне.

Я кивнул, но не отреагировал. Мои внешние стороны были каменными, но я не мог контролировать свои гребаные внутренности. Я почувствовал чертовское облегчение, но это уже не имело значения. Вчерашний день показал мне одну вещь: я ослабел из-за