Красота красная - Аранца Портабалес

Она подняла глаза.

– Это было не то, что я думаю? И это все, что ты можешь сказать? Мы вместе уже семнадцать лет. Наша кровать как чертов физический эксперимент. Мы как те сообщающиеся сосуды: когда ты поднимаешься, я опускаюсь. Я просто пытаюсь найти баланс между тем, что ты чувствуешь, и тем, что чувствую я, и не нахожу его. Мне не нужно, чтобы ты объяснял мне, что там произошло. Я знаю, что произошло. Проблема в том, что ты этого не знаешь.

– Я тебя не понимаю.

– Ты меня не понимаешь. Ты никогда меня не понимал. Впрочем, это не главное. Самое важное – то, что я по-настоящему тебя понимаю. Ты абсолютно прозрачен. Я вижу, как ты смотришь на Лию. Я вижу, как ты смотришь на Бреннана. Я знаю, о чем ты думаешь в каждый момент.

– Сара, это не так.

– Именно так и есть. Попробуй отрицать.

– Ты моя жена.

– Я в курсе. Но я спрашивала не об этом. Скажи мне, что ты не испытываешь ревности. Скажи мне, что ты ее не любишь.

– Она твоя сестра.

– Перестань повторять то, что мы оба и так знаем! – взвизгнула Сара, резко поднимаясь, пока не оказалась сидящей на кровати. – «Ты моя жена» и «она твоя сестра». Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Дай мне то, в чем я нуждаюсь, Тео. У нас больше нет Кси. Это делает тебя более свободным, не так ли? Тебя больше ничего не связывает со мной. Вы можете делать то, что хотели делать годами. Посмотри на меня и скажи мне это в лицо. Скажи мне, что любишь ее, и давай покончим с этим. Но поверь мне, я ее знаю. И я знаю, на что она способна. Она способна на то, о чем ты думаешь. Она могла схватить тот нож. Она способна убить нашу дочь. На то, чтобы вылить всю эту кровь на пол.

– Ты совершенно сумасшедшая. Лия никогда бы не причинила Кси вреда. Для чего? Ответь на вопрос. Для чего?

– Для чего? Ты все еще не видишь этого? Мы сидим здесь, в нашей постели, и спорим так, как никогда за последние годы. Ты не целуешь меня, мы не занимаемся любовью, ты не понимаешь моих страданий. Мы здесь, в нашей постели, говорим о том, хочешь ли ты ее. Я только что предложила тебе бросить меня, уйти к ней. Очевидно, одна из нас многое выиграла от смерти Кси. И понятно, какая из двух.

– Ты не можешь говорить этого серьезно.

– Да что ты? Ради бога, посмотри на нас!

– Все гораздо проще. Какая была необходимость убивать Кси? Чтобы быть со мной? Это не выход.

– В том-то и дело, Тео, что для вас с ней это выход.

– Ты расстроена.

– Конечно, вини во всем меня! Ты целуешь ее у меня дома, на моих глазах, и это я расстроена.

Они сидели молча, совершенно измученные. Тео ожидал, что она начнет плакать. Однако этого не произошло. Судя по тому, как сжимала простыни в руках, Сара разозлилась. Тео приблизился и поцеловал ее. Она позволила целовать себя в жесткие, холодные губы, которые были ему незнакомы. Тео быстро отстранился.

– Ты абсолютно права, я не знаю, что со мной случилось. Мой поступок был проявлением неуважения к тебе, – признался он наконец.

Сара протянула руку и прикоснулась к его щеке.

– Не проси у меня прощения. Вытащи меня отсюда. Только завтра. Отвези меня в Сантьяго. Отведи меня к могиле Кси. Давай пойдем вместе.

– До сих пор именно ты не хотела идти со мной. Что изменилось, Сара?

– Изменилось то, что это должно нас объединить. Если мы не будем участвовать в этом вместе, убийца Кси, Лия или нет, победит.

Тео был близок к тому, чтобы потребовать от Сары перестать твердить, что Лия убила Кси. Он открыл рот, чтобы сказать ей об этом и защитить Лию, но снова отвел взгляд от глаз Сары. Которые принадлежали Лии. И Ксиане.

А потом Сара опустила веки, одновременно выключая лампу на прикроватном столике. Он обнял жену за плечи и тихо прошептал ей на ухо: «Завтра мы вместе пойдем к Кси».

Размышления на шоссе

Коннор резко встал и огляделся, не узнавая комнату, в которой находился. Свет просачивался сквозь жалюзи, рисуя черточки неразборчивой азбуки Морзе. Он узнал мебель в доме в Койро и сразу вспомнил свой побег в родительский дом. Коннор взглянул на мобильный, который лежал на тумбочке. Почти десять. Не помня, чтобы так много спал в последние несколько месяцев, он встал и натянул джинсы.

Маруха сидела на кухне и пила кофе.

– Привет, сынок. Выспался, да?

– Выспался, – ответил он, наливая себе чашку.

– И давно ты не спал?

– Мама…

– Коннор, нужно положить этому конец. Знаю, ты скажешь, что сам врач, но, по-моему, ты не в состоянии осознать, насколько тебе плохо. Я знаю, ты считаешь, будто я не могу тебя понять. Мы тоже потеряли Мэри, в конце концов она была нашей внучкой. Однако иногда у меня возникает чувство, что я потеряла не только Мэри в той аварии.

– Не говори так.

– Как так?

– Как будто произошел просто несчастный случай. Ты знаешь, что это была моя вина. И сам я знаю. И Эллисон знает. Наше общее молчание не изменит фактов. Я ее не пристегнул. Я выпил. И я не был внимательным.

– Конечно, так оно и было! – закричала Маруха. – Но как бы ты ни повторял это снова и снова, это не заставит Мэри вернуться.

Они оба замолчали. Коннор медленно отпил кофе, уставясь в окно на серое небо, так непохожее на июльское.

– Сынок…

Коннор поднял глаза на Маруху.

– Хватит, мам, хватит. Хватит уже.

Маруха кивнула и вышла, оставив его одного на кухне. Коннор вернулся в комнату и принялся собирать свои вещи. У него не было сил оставаться в Койро. Взяв мобильный, чтобы проверить, нет ли пропущенных звонков, он снова открыл WhatsApp. Посмотрел на фотографию профиля Эллисон: черно-белый контур эмбриона. Ребенок. Ребенок Эллисон и того парня из Монкстауна, который выглядел довольно милым. Коннор не сомневался, что так оно и есть.

Он поискал номер Сары, поскольку ничего не слышал о Лии уже три дня. Если уедет сейчас, то сможет добраться до Санхенхо менее чем за час. Посещение пациентки было таким же предлогом, как и любой другой, чтобы сбежать без дальнейших объяснений.

«Как у вас там, Сара? Я буду