Ллойс (СИ) - Панасенко Дмитрий Сергеевич

– И что дальше?..

– Что, что, – оскалилась Ллойс, – задаток-то ты уже взял. А кидать у стрелков не принято. Вредит репутации, знаешь ли. Так что, я уж лучше от городов подальше… правда, теперь… даже не знаю…

– А в чем дело? – Внимательно пронаблюдав за грузно протопавшим в дальний конец фургона, демонстративно отвернувшимся от наемницы великаном, спросил подросток.

– В этом, – демонстративно пошевелив закованными в сталь силового кастета пальцами, легонько постучала по нагрудной пластине бронежилета Элеум. – И в этом, – коснулась она вакидзаси. – Я столько наностали за всю жизнь не видела. Если эту снарягу продать, можно дом купить с землей, да еще и на жизнь останется. Может, селяне и кажутся добрыми и простоватыми, но они далеко не глупы. Стрелок – что? Пришел, ушел, и поминай как звали. Кто знает, где потом всплывет? Да еще и баба. Злая, сильная, что уж греха таить, страшная, но баба… Вот посмотрит такой репоед на тебя, на тварь тобой лично упокоенную и ему на порог притащенную, прикинет, сколько то, что на тебя надето, стоит. Вспомнит, что серебро, тебе за контракт обещанное, он на новый генератор откладывал, или жене любимой на новую одежку. Или деткам на прививки. Вздохнет от несправедливости лютой, что дело-то, выходит, сделано, и платить, вроде, как не за что уже. Поулыбается, расплатится с тобой, честь по чести, молочком свежим, парным напоит, а потом, когда ты на перине пуховой переночевав да бражки домашней на посошок приняв, уходить соберешься, возьмет ружьишко, соседей кликнет… Знаешь, как это неприятно, когда тебе в спину два заряда картечи с трех шагов всадят? А как жалко потом этим фермерам ноги ломать? У них, ведь, тоже и семьи, и дети… Так что, остается мне только в отряд идти. – Криво усмехнулась, почесав переносицу, девушка. – Ох, не люблю я это дело. Начальник слева, начальник справа… И каждый тебя за задницу схватить норовит…

– Ты не страшная, – проворчал скриптор. – Ты красивая…

– Вот только давай без этого, а? Я, ведь, уже объяснила, почему у нас ничего не выйдет. – Поморщилась девушка. – Тем более, тебя дома твоя… эта, как ее… мочалка, твоя в общем, ждет.

– Ее Кюри зовут. – Тяжело вздохнул подросток.

– Тем более. – С серьезным видом кивнула Ллойс. И достав с пояса нож, принялась сосредоточенно вычищать набившуюся под ногти грязь.

– Если ты не хочешь ничего менять – продай снаряжение. Купи дом или еще что-нибудь. – Обиженно поджал губы скриптор.

– Нет, парень… – криво улыбнулась Элеум. – Это мне память будет. О нашем… походе. Ты, ведь, правда, единственный кто… Да к черту, все… – Спрятав нож обратно, девушка раздраженно сплюнула под ноги.

– Когда все закончится… Тебе не обязательно уходить…

– Милый, и как ты это себе представляешь? – Вскинула бровь наемница. – Нет, доедем до Хаба и разбежимся. Может, потом и встретимся. Пустоши только кажутся большими…

– Может, все-таки, ты передумаешь, останешься? Я, ведь, тогда тебе правду сказал… – Голос скриптора дрогнул. – Мы можем…

– Опять завелся. Ты чего себе напридумывал, сладенький? – Медленно покачала головой девушка. – Я? С тобой? Куда? К вашим? И что там со мной сделают? При самом удачном раскладе отсыпят серебра и выкинут пинком под зад, а в худшем… Я бывшая рабыня, гладиатор-прайм. Наемница. Для Легиона – я дикарка, каннибал, генетический мусор. Почти что рейдер. Чуть лучше дикого упыря, чуть хуже домашней псины. А еще… в конце концов, меня наверняка узнают. В Красном много ваших полегло, а я не хочу заживо запекаться в жестяной коробке. Черт, надо было за вас воевать…

– Когда я стану командиром «Придвена», ты можешь стать почетным членом Легиона. Моей правой рукой…

– Про член и руки ты своей девчонке расскажешь, сладкий. – Неожиданно зло оскалилась Элеум. В уголках глаз девушки блеснули слезы. – Ну, почему до тебя никак не дойдет!..

– Не кричи, а то этот мутант опять уши греть припрется, – раздраженно и обиженно буркнул Райк.

– А ты лучше больше о своем драном походе думай. – Огрызнулась Элеум, отворачиваясь. – И о лахудре своей.

– Ее Кюри зовут… – тяжело вздохнул подросток. – Она дочка одного из старших писцов.

– Красивое имя… – После долгой паузы буркнула Ллойс. – И сама она, наверное, ничего так..

– Да… ничего… наверное… – вяло кивнул Райк.

– Это хорошо…

– Да какая разница? – С трудом сдержав стон от снова накатившей волны боли, проворчал подросток.

Пошедший совершенно не так, как он планировал, оказавшийся неожиданно тяжелым разговор его утомил. Было мерзко и гадко, но скриптор понимал, что наемница права. Легион ее не примет. Максимум, на что девушка может рассчитывать, это статус «друга». А если за ее голову назначена награда, то Элеум не спасет даже протекторат командира «Придвена». Правда, если один из членов совета за нее поручится… Нет. Даже если будет суд, и ее оправдают, все равно, ее будут терпеть, но не более. А он не сможет быть с ней постоянно. Мало ли, что может случиться… Райк усмехнулся собственным мыслям. Еще месяц назад ему и в голову не могло прийти, что кто-то из Легиона может обидеть гостя. А сейчас… Сейчас он вспоминал, сколько людей на его памяти приходило на базу. И сколько выходило. Цифры, даже примерные, как-то не складывались. Люди исчезали… Нет, на землях Легиона девушка будет в постоянной опасности. Даже, если он попросит деда. Хотя… это явно была не лучшая идея. После битвы за Рино, крупнейшего поражения за историю их братства, старейшина Мэкстом ненавидел стрелков лютой ненавистью. И предпочитал один единственный способ общения с ними. Говорил, что лучшее лекарство для этой продажной швали – девять грамм свинца в голову. Женщин-наемников он предпочитал вешать. На короткой веревке. Говорил, что его забавляет, как они дрыгаются. Каким образом не отличающийся сдержанностью и мягкостью характера смертельно больной старик отреагирует, узнав, что его единственный внук… Смерть Элеум будет быстрой и страшной. А что, если он откажется от «Придвена»? Передаст боевой дирижабль деду, и получив звание полного рыцаря, объявит долгий поход? Мысль казалась дикой, но, может, оно того стоило?.. Райк покосился в сторону наемницы и чуть не поперхнулся от удивления. Еще пару секунд назад донельзя расстроенная девушка, отвернувшаяся от него, чтобы скрыть подступившие слезы, с интересом разглядывала скриптора. Слегка оттаявшие в последние недели их общения глаза снова превратились в два холодных блестящих, отполированных ветрами пустошей, промороженных озерца зелено-коричневой болотной воды. На лице наемницы блуждала ехидно-озорная улыбка.

– Может, Кюри и красивая, но задница у меня лучше, – неожиданно заявила она и показала скриптору язык.

– С чего ты взяла? – Опешивший не столько от сути заявления, сколько от произошедшей в девушке перемене, Райк даже на мгновение забыл о головной боли.

– С того, что стоит мне отвернуться, как ты сразу начинаешь на нее пялиться, – продолжая улыбаться, насмешливо пояснила Ллойс.

– А вот и… – возражения подростка были прерваны приглушенным одеялами звуком.

Кто-то стучал ладонью по приборной панели. Отпихнув в сторону болезненно застонавшего от неожиданного движения Райка, Элеум выскочила из их импровизированного отсека, на ходу доставая из кармана разгрузки бинокль. – Что сучилось, Пью?

– Не знаю. Кто-то наперерез идет. – Проворчал снайпер и покосился на спешащего вслед за наемницей скриптора.

– Вон там – видишь? – Указал стрелок на какую-то с трудом различимую на горизонте точку.

– Вижу, – припав к биноклю, оскалилась девушка, – еще как вижу. Поворачивай туда, это торговый обоз, – спрятав оптику, Элеум перевесила на грудь свой автомат и проверила, как держится нож на поясе. – Сейчас, только белую тряпку поищу…

– Это автопоезд Зейна, – пояснил Пью.

Райку на миг показалось, что в голосе стрелка промелькнули злорадные нотки.

– Тем более поворачивай, – злобно хохотнула девушка и растянула губы в кровожадной улыбке. – Ненавижу засранца. Как же мне сегодня везет… Нет, все же, есть в жизни судьба и высшая справедливость. – Куколка, бегом на крышу! Я хочу, чтобы они видели, что за пушкой кто-то сидит. Умник… А… тля, твоя рожа точно всю малину нам обломает, сиди лучше в фургоне и следи, чтобы Ыть не окочурился. Но держи свою грохоталку поближе…