Ллойс (СИ) - Панасенко Дмитрий Сергеевич

– Шоколад. – Слабо улыбнулся толстяк, и утер выступивший на лбу пот. – Настоящий, довоенный. Дайте ей, она, ыть, его любит.

– Выманить попытаться хочешь? – С любопытством глянула на плитку шоколада девушка.

– Нет, – покачал головой Ыть, – там щели вентиляционные широкие. Просто просуньте ей, пусть поест. А тебе, Ллойс, я вот что приготовил. – Покопавшись в сумке, толстяк извлек на свет нечто, напоминающее смесь металлической перчатки и гидравлического пресса.

– Это что, за хрень? – Удивилась наемница.

– Это? Это, ыть, настоящий силовой кастет. – Пояснил толстяк. – Перед Черными годами развлечение такое было. Роботы-боксеры. Брали, ыть, двух дронов и выводили на арену посмотреть, кто кому потроха выбьет. А когда война началась, вообще оскотинились. Стали, ыть, и людей против железяк выпускать. Ну, а, чтоб шансы уравнять, такие штуки придумали. Хочешь верь, хочешь не верь, силу удара говорить тебе не буду, но мощность поршней – тридцать пять тысяч джоулей. Сталь с паутинкой, и все дела. Это считай, что у тебя вместо правой руки небольшая пушка. И оружие держать не помешает. Я эту штуку в подвале у упыря нашел. Все думал, что с ней делать. А потом, когда увидел, как вы с Райком кулаками машете, решил тебе подарить. Плохо, ыть, когда такая вещь без дела лежит. Масло я заменил, сальники новые поставил. Так что, держи, ыть, пользуйся, – неожиданно закашлявшись торговец отвернулся.

– Что за приступ щедрость, Ыть? – Вопросительно вскинула бровь наемница. – До Нового года, вроде, еще далеко, да и на Красного Клауса ты только пузом похож. А если ты, дурья твоя башка, решил предсмертные подарки раздавать да желания последние озвучивать, то учти, я лапать себя не дам.

– Не за что, – усмехнулся, толстяк. – Только это. Осторожней практикуйся. Отдача у этой штуки, будь здоров, мне чуть руку не вывихнул, когда попробовал. А для тебя, Райк, вот. – Запустив лапищу в карман комбинезона, Ыть бросил на колени скриптору небольшую, ярко блеснувшую в воздухе коробочку. – Это…

– Я знаю, – моментально пряча футляр за пазуху, перебил торговца подросток. –Благодарю тебя от лица Железного Легиона.

– Ну, тогда, ыть, к последнему пожеланию перейдем? – Кивнул толстяк. И снова утер почти мгновенно проступивший на лице пот. С кончика его носа упала крупная капля. – О Куколке, если что, позаботьтесь, ладно?

– Постараюсь, – с серьезным видом кивнула наемница. – С собой ее брать не могу, сам понимаешь, но, может, удастся ее в Боевой зоне пристроить. Попрошу Плешивого, пусть ее за стойку поставит. Там и охрана поближе и заработать неплохо можно. Андроид-бармен, круто, ведь, так? Да и приглядывать за ней буду.

– Не надо, – покачал головой Райк. – Если все получится, я возьму ее на «Придвен».

– Ее? Мерзкого киборга? Ходячую ересь? – Вскинула брови Элеум.

– Она не по своей воле такой стала, – поджал губы скриптор. – И вообще, мой корабль – мои правила. Может, наши Хранители смогут ей помочь…

– Спасибо,– улыбнулся, устало прикрыв глаза, толстяк.

– Эй, а я? – Удивленно обернулся к торговцу внимательно прислушивающийся к разговору Пью.

– Для тебя, ыть, у меня тоже есть и подарок, и пожелание. – С серьезным видом кивнув, торговец медленно оттопырил на огромном, мало чем уступающим лапищам серокожего кулаке средний палец. – Вот, ыть, держи, пользуйся. А пожелание у меня к тебе такое. Возьми свое ружье, сними с него ствол, отполируй хорошенько, а потом сунь себе в задницу и проворачивай по часовой стрелке, пока не щелкнет.

– Не цените вы моей доброты и тонкой душевной организации, – наставительно поднял палец не перестающий ухмыляться снайпер, – от вас я терплю, слушаю всякое, а мог бы крысиного яду в суп, а потом бритвой по глазам…

Поднимая тучи пыли, бронированный фургон медленно продвигался на север…

ПРИМЕЧАНИЯ

38 – Цитата не точная, но не стоит забывать, что у Пью, наверняка, не было возможности изучать творения великого барда – книги на пустошах большая редкость.

Глава 11

Проснулся Райк от головной боли. Такое иногда случалось. Подкравшаяся мигрень, медленно и почти незаметно, словно группа высококлассных диверсантов захватывала плацдарм. Прилипала куском тухлой, влажной, пахнущей гнилью, и почему-то апельсинами тряпки к правому виску, прорастала ядовитой лозой в нижнюю челюсть, волосатыми лапками плотоядного паука-птицееда щекотала кожу, а потом неожиданно взрывалась волной острой боли, напрочь убивая способность хоть сколько-нибудь четко мыслить и оставляя только одно желание – спрятаться, уйти куда-нибудь подальше, закопаться в самую глубь земли, закрыться в противоатомном бункере, свернуться в клубок и наслаждаться тишиной и мраком…

В такие дни скриптор чувствовал себя оставленным на свалке, отслужившим свое и выброшенным за ненадобностью устаревшим еще до войны роботом. Суставы скрипели, пальцы не слушались, кисти рук ощущались, как плохо подогнанные по размеру перчатки, а ноги почему-то не слишком желали сгибаться в коленях, отчего походка подростка становилась дерганной и неуклюжей. Набрав полную грудь воздуха, Райк медленно выдохнул и заставил себя встать. Ничего страшного, не первый раз. И судя по всему, не последний. Ничего страшного. Надо просто заставить себя выпить немного теплой, уже слегка отдающей тухлятиной, несмотря на серебряное покрытие фляги воды, дотянутся до ботинок, зашнуровать, старательно держа при этом голову выше плеч – иначе окончательно «накроет». И закончив с этим нелегким делом, сунуть в рот протянутую наемницей пластинку концентрата. Стоило отвратительно безвкусному, сухому и шершавому, словно небрежно ошкуренная доска, брикету смеси из спрессованных, лишенных даже намека на влагу сухофруктов и мяса, коснуться нёба, желудок сжался, и к горлу подкатила тошнота. Райк снова вздохнул, и усиленно заработал челюстями. Мутило, по большому счету, не так, чтоб уж сильно, назад через нос не лезет, и ладно…

– Что, хреново? – Участливо поинтересовалась Ллойс.

– Голова болит. – Неохотно признался скриптор.

– Это все от тряски и духоты. Может, пойдем на крышу, а? А то я уже задницы не чувствую, – сочувственно кивнула наемница. – Кстати, у меня есть немного винта. Если совсем край, могу поделиться.

Скриптор удивленно посмотрел на девушку. Самой большой проблемой путешествия в фургоне оказалась невозможность уединиться. Каждый решал эту проблему по своему. Ыть просто сворачивался в комок и накрывался кучей тряпья, Умник старался держаться ближе к корме фургона, а сам скриптор, вооружившись молотком и гвоздями, соорудил себе нечто вроде комнаты из одеял. Пью предпочитал сидеть за баранкой. Кукла, пользуясь своей миниатюрностью пряталась в самых неожиданных местах, а наемница последние несколько дней проводила большую часть дня на крыше фургона, отговариваясь тем, что «Кто-то, ведь, должен быть на стреме». Но, как крепко подозревал Райк, на самом деле, девушка попросту отсыпалась или даже загорала. Об этом говорили и утащенный наверх ворох одеял и подозрительно потемневшая кожа предпочитавшей ночевать в его «отсеке» Элеум. А также то, что однажды решивший тоже прогуляться по «верхней палубе» скриптор с удивлением обнаружил, что люк надежно заклинен сделанной из отвертки заточкой.

– Само пройдет, – уныло покачал головой подросток. И постарался улыбнуться.

– Не хочу при всех хихикать и пускать слюни. К тому же для легких говорят вредно…

Улыбка вышла не очень радостной. Во всем, наверняка, действительно была виновата жара и тряска. Бронированная коробка фургона уже вторую неделю с дребезжанием и лязгом катила по, казалось, бесконечной, иссушенной солнцем равнине. Путешественники, по очереди меняясь за баранкой, глотали осточертевшие брикеты сухого пайка, чистили и подгоняли снаряжение, скрипели налипающей на зубы и вгрызающейся в кожу, казалось, вездесущей пылью, вразвалочку расхаживали, разминая ноги по просторному салону, вяло переругивались, споря, чья очередь садится за руль, и разбегались по кустам на редких остановках. Конечно, если бы они выбрали более прямой маршрут, то их путь бы сократился вдвое, а то и втрое, но чем ближе компания приближалась к обжитым землям, тем больше было «горячих» пятен, которые приходилось объезжать, теряя на это иногда по полдня. Подхватить лучевую болезнь и выкашливать потом собственный ливер, только из-за желания сэкономить пару часов никто, не хотел. Пустоши Свечения казались вымершими, только однажды попалась подстреленная из пистолета прямо на ходу Пью двухголовая, пятиногая тварь, названная, почему-то Райком, антилопой. Как впоследствии оказалась, настолько «фонящая», что даже единственный из путешественников, не теряющий жизнерадостного настроения и практически не замолкая травящий байки в стиле, «Он меня обидеть и тогда я бить его башка так, что он своей мозгой вся стенка и потолок пачкать!», Умник отказался ее есть. С одной стороны это было странно, поскольку серокожие обладали иммунитетом почти ко всем видам излучения, а мутант был постоянно голоден. С другой, в теле мутанта, наверняка, было полно солей тяжелых металлов, которые были ядовиты сами по себе, и употребление его мяса, вряд ли, принесло бы пользу даже боевому модификанту. Еще иногда встречались целые стаи волколаков – огромных, под центнер весом, слепых псов, умных и хитрых хищников, в последние годы уверенно вытеснявших плотно оккупировавших леса и пригороды поселений одичавших собак. Чем они питаются в степи, оставалось загадкой. Одна из свор решила, было, заинтересоваться фургоном, и легко догнав машину, начала зажимать ее в клещи, но выпущенная Куклой короткая и убийственно точная, моментально свалившая вожака, очередь из ручного пулемета резко поменяла приоритеты. Оставив пожирающих то, что осталось от их лидера псов-мутантов позади, грузовик, не снижая скорости, покатил дальше.