Божество пустыни - Уилбур Смит

Лошади в панике вставали на дыбы и кусали людей, пытавшихся вывести их вперед. Те, что были ранены в крестец, лягались, разбивая колесницы и выбрасывая воинов из них на землю.

Как только возничие утратили возможность управлять охваченными паникой лошадьми, те попытались убежать, но места для этого не было. Они просто налетали на колесницу, преграждавшую им дорогу. Это быстро распространилось – колесницы переворачивались, колеса отлетали, раненые лошади и возничие падали. Вскоре переполох охватил передние ряды колесниц, они посыпались с крутого спуска в воду. Лошади, колесницы и люди скользили по спуску и падали на колесницы и людей, уже стоявших по пояс в воде; все это надежно перекрыло брод. Невозможно было уйти ни в каком направлении.

У каждого из лучников Зараса было по пятьдесят стрел, и на столь малом расстоянии они редко промахивались. Я увидел, как какой-то человек спрыгнул с подножки своей колесницы: чудом он остался на ногах и не был раздавлен или разрезан приделанными к колесам ножами. Он побежал, пытаясь выбраться из хаоса, но пробежал всего несколько шагов и остановился: три стрелы одновременно вонзились в его голую спину. Их острые, как бритва, кремневые наконечники высунулись из волосатой груди. Изящно, как танцовщик, он проделал пируэт, упал и исчез из виду в водовороте смерти.

На моем берегу реки колесничие-гиксосы, уже успевшие переправиться через брод, вскакивали с мест, где лежали на траве или сидели у костров, и в беспомощном ужасе наблюдали за гибелью своих товарищей на дальнем берегу.

Я оторвался от этого зрелища, спустился по стволу с дерева и бросился к своей колеснице. Мои воины наклонились, схватили меня за руки и помогли подняться. Взяв вожжи, я отдал приказ:

– Вперед! Шагом! Быстрым ходом! В атаку!

Мой крик разнесся по всей линии.

Цепь колесниц во весь опор вылетела из леса. Мы с Гуи были в середине и мчались колесо к колесу. По обеим сторонам от нас отряды выстроились, образовав «наконечник стрелы».

Отступая перед нами, большинство рассеянных по открытой местности гиксосов побежали обратно к реке. Они столпились там, с немым ужасом глядя на то, что происходит с их товарищами внизу под ними и на лесной дороге, которую все еще осыпали тучи стрел Зараса.

Ни в одной из стоявших на берегу гиксосских колесниц не было экипажей. Не было запряженных лошадей, чтобы тащить их. Стреноженные кони разбрелись по всему заросшему травой участку. Большинство возниц побежали от реки к своим лошадям и тщетно пытались их поймать. Лошади, испуганные неожиданным шумом и смятением, шарахались и убегали. Даже стреноженные бежали быстрее людей.

Я запрокинул голову и расхохотался, чтобы смирить страх и выразить радость. И сквозь грохот колес и стук копыт по жесткой земле услышал ответный хохот Гуи. Мы единым строем обрушились на них, двигаясь колесо к колесу, так что ни один гиксос не мог проскользнуть между нашими колесницами. Но они по-прежнему словно не замечали нападения. Большинство даже не смотрело в нашу сторону. Только те, что гонялись за лошадьми, теперь остановились и в ошеломлении и ужасе смотрели на нас. Они знали, что убежать от наших колесниц невозможно. Наши луки были натянуты, стрелы на тетивах.

Когда оставалось меньше семидесяти шагов, я приказал стрелять. Даже с движущейся колесницы мои люди поражают цель с пятидесяти шагов. Большинству беглецов не удалось добежать до своих колесниц.

Я видел, что лишь один из них сумел добраться туда, где оставил колесницу. Он выхватил лук из короба для оружия и достал из колчана несколько стрел. Потом повернулся к нам лицом. Это был рослый волосатый человек-зверь, сильный, обезумевший от гнева, как дикий кабан, загнанный собаками. Он поднял лук и выпустил стрелу раньше, чем до него долетели наши стрелы. И подстрелил возничего колесницы в трех повозках от меня. Это был один из сыновей вельможи Кратаса. Отличный парень, храбрый, как отец, и в пятьдесят раз красивее. Один из моих любимцев. Стрела мгновенно его убила.

Прежде чем гиксос сумел наложить вторую стрелу, я выстрелил в него трижды. Каждый второй лучник в цепи стрелял в него, и он ощетинился стрелами, как дикобраз иглами. Но остался на ногах и выстрелил в меня. Стрела ударила в мой шлем и с гудением отлетела, но сотрясение едва не сбросило меня с колесницы.

Я никогда не говорил, что гиксосы трусы. Чтобы убить этого, потребовалось семнадцать стрел. Пять из них были моими. Я сосчитал позже.

После этого началась бойня. Я не против небольшой бойни, когда представляется возможность, особенно в подобных обстоятельствах. Однако захват рабов гораздо выгоднее, поэтому я первый обратился к гиксосам на их языке:

– Сдавайтесь, или умрете!

И вдоль всей цепи наших нападающих колесниц подхватили мой крик:

– Сдавайтесь, или умрете!

Большинство гиксосов упали на колени и подняли пустые руки, показывая, что сдаются; лишь немногие продолжали бежать, пока их не окружили мои колесницы. Они остановились, тяжело дыша от усталости и ужаса. Посмотрели на натянутые луки, на стрелы, нацеленные на них со всех сторон, и их ужас сменился покорностью; один за другим они опускались на землю с криками:

– Милосердия во имя богов! Пощади нас, великий вельможа Таита! Мы не причиним вам вреда!

Добрый бог Гор подтвердит, что я не ищу славы. Однако честность велит мне признать, что похвала со стороны объятых ужасом врагов была мне лестна и приятна.

– Свяжите этих маленьких героев, – приказал я Гуи. – Прочешите поле и приведите их лошадей. Никому не позволяйте уйти.

Я почти на месте развернул своих лошадей, и колесница помчалась к краю ущелья над бродом через реку. Там я натянул вожжи и посмотрел на трупы, усеивающие брод и дорогу за ним.

Здесь битва тоже окончилась. Люди Зараса брали пленных и собирали добычу. Я с первого взгляда понял, что там потери такие же, как у нас, по эту сторону реки: несколько легких ранений. Я был доволен, что Зарас не пострадал и теперь руководит взятием пленных и сбором гиксосских лошадей. Животные не менее ценны, чем люди.

Зарас вдруг поднял голову и увидел меня на краю берега над ним. Он отсалютовал мне, сложил руки у рта и крикнул через ущелье:

– Больше силы твоему мечу, вельможа Таита! Поистине еще один день доброй охоты. Скоро я даже смогу купить себе жену.

Глупая шутка. Я уже сделал Зараса богатым человеком, отдав ему долю той добычи, что мы взяли в крепости Тамиат. И шутка о жене не слишком тонкая. Тем не менее я улыбнулся и помахал ему рукой, прежде чем отвернуться.

Я послал всадника на мыс, за которым пряталась флотилия, с приказом поднять синий флаг вызова.

К этому времени моя радость быстро улетучивалась – впереди ждала худшая часть дня. Мне предстояло иметь дело с гиксосскими лошадьми, многие из которых ранены. Я всегда любил этих животных. Я первым в Европе приручил одного из этих замечательных животных, и это делало мой долг перед ними еще более тягостным.