Цвет моих крыльев - Екатерина Шашкова

– Опять играть собрался?

– А вы против?

– Молодой человек, если вы еще не заметили, я вообще против того, чтоб вы лишний раз появлялись в моем заведении. Не то чтоб вы мне так уж откровенно не нравились, но за вами всегда тянется длинный хвост из неприятностей и досадных случайностей. И все бы ничего, но разгребать результаты этих случайностей приходится мне. Я доступно излагаю?

Наемник понуро кивнул.

– Пап, ну пусть хоть разок сыграет. Что в этом плохого? – выдвинулась вперед Лита. – С музыкой ведь веселее!

– А если он что-нибудь заработает, так все равно в конечном итоге нам отдаст, в счет долга за ремонт, – ввернул Лито, за что тут же схлопотал тычок под ребра от сестры.

– Ну а ты что скажешь? – обернулся ко мне трактирщик.

– А я-то тут при чем? – пожала плечами я. – Это уже ваши дела, внутрисемейные.

– Может, мне интересно мнение постороннего слушателя? – улыбнулся Льени.

И я поняла, что решение-то он давно уже принял, просто не хотел прилюдно уступать собственным детям.

– А на чем он хоть играет?

– На всем! – горячо заверила Лита.

– На нервах! – влез ее брат.

– На флейте, – смущенно поведал наемник собственным сапогам и скрипучим половицам.

– Вот если бы на гитаре, – демонстративно потянулась я.

– Гитару я разбил, – грустно сообщил мужчина.

– Об меня, – не преминул вставить Лито.

– Да ладно, пусть сыграет, – решила я. – Уж от флейты ничего страшного не случится.

Наемник радостно кивнул и зачем-то покосился в окно. Я проследила его взгляд, но ничего интересного не увидела – лишь кусочек безоблачного неба да несколько случайных прохожих. Может, показалось?

– Ну, валяй, раз уж такое дело, – торжественно провозгласил трактирщик. – Только смотри у меня, чтоб без эксцессов.

Блондин кивнул, достал флейту и огляделся в поисках места. Поиски успехом не увенчались, поскольку свободных стульев за время разговора не прибавилось. Пришлось мне пожертвовать насиженным местом ради искусства. Мужчина с легкостью влез на стойку, поднес инструмент к губам и снова с едва заметной настороженностью глянул в окно. Нет, все-таки не показалось. Но что же его могло так заинтересовать? Не тучка же, появившаяся на горизонте?!

А играл наемник хорошо. Даже я, совершенно не разбирающаяся в музыке, была мгновенно заворожена мелодией. Быстрые композиции сменялись медленными, от одних хотелось плакать, от других – смеяться, от третьих – танцевать.

Момент, когда к музыке прибавился голос, я пропустила. А Лита, пристроившись рядом с мужчиной, уже затягивала очередную песню. Получалось у них настолько слаженно и душевно, что даже самые зверские рожи посетителей все больше смягчались. Бывалые вояки откладывали ложки, ставили на стол кружки и начинали прихлопывать в такт мелодии. Лито приволок из подсобки кастрюлю и теперь использовал ее как барабан, а я отбивала ритм каблуком. О том, что я могла пропустить этот импровизированный концерт, оставшись дома, даже думать не хотелось.

А потом мы с Литой и вовсе пошли танцевать на узеньком пространстве перед стойкой. Народ сразу же передвинулся вместе со столами поближе к стенкам, освобождая место. Те, кто помоложе, даже присоединились к танцу. Лито окончательно отбил ладони о кастрюлю и теперь вдохновенно дубасил по ней половником, попутно изображая какую-то шаманскую пляску. Восседающий на стойке гибрид воина с менестрелем извлекал из флейты совершенно немыслимый диапазон звуков. Льени, решившись, достал откуда-то потрепанную гитару без одной струны, и к общей какофонии добавились его робкие аккорды.

В конце концов, светловолосый наемник посовещался с трактирщиком, и они дружно затянули развеселую песенку про классический любовный треугольник: дракона, принцессу и рыцаря. Слова знали, кажется, все, кроме меня, поэтому подпевали так, что от многоголосого хора сотрясался весь трактир.

Как в одном далеком замке девушка жилаДа красавицей отменной меж людей слыла.Песни деве посвящали рыцари не разИ погибнуть обещали ради милых глаз.

А бывало, та принцесса выйдет на крыльцо,Всю себя покажет людям, только не лицо.Мол, нельзя красу такую видеть всем подряд,Жениху лишь я откроюсь, вот он будет рад.

Между тем над этим замком пролетал дракон,А ему, как всем известно, нипочем закон.Он принцессочку сграбастал да умчался вдаль,Ох, причудливо ругался папа-государь!

Наконец, как водится, появился отважный рыцарь, который пообещал королю вернуть его дочь.

Рыцаря изображал Лито, напяливший на голову многострадальную кастрюлю. Он окрестил половник сверкающим мечом, оседлал швабру и бодро поскакал по залу. Его сестра тут же затребовала себе роль принцессы и теперь театрально заламывала руки, мелодично стеная после каждого куплета.

Меня недолго думая назначили драконом. Экспериментировать с огнем я не рискнула, но скорчила зверскую рожу, схватила Литу за талию и потащила «в темную пещеру» под лестницей.

Рыцарь к логову дракона скоро прискакал.Гад крылатый это дело тут же услыхал,Обратился юной девой, выглянул на свет,Говорит: «Я – та принцесса, что прекрасней нет!»

Юная дева из меня получилась более убедительная, чем дракон. Я по мере сил состроила глазки Лито, он великодушно предложил мне место на швабре… И только тогда до меня дошло, что история какая-то подозрительно знакомая. Интересно, слышала ли ехидная Кимура эту песню? И где все происходило?

Так дракон оставил с носом рыцаря и двор,Даже пекарь с водоносом знают про позор.Рыцарь сам не понимает, был ли он женат,Улетел дракон беспечный, не вернешь назад.

Грустный «рыцарь» стянул с головы кастрюлю, продемонстрировал всем собравшимся пустое дно и пошел собирать гонорар за выступление. Монетки бодро застучали по металлической посудине. Флейтист в заключение сыграл еще что-то простенькое, Льени стыдливо спрятал гитару обратно под стойку, Лита поправила платье, рассеянно принюхалась… и с визгом умчалась на кухню. Кажется, там за это время что-то основательно подгорело.

Я еще некоторое время проторчала посреди зала, пытаясь понять, что это было, а потом меня бесцеремонно отодвинули в сторону, чтоб не мешала переставлять обратно столы. При этом отодвигавшего ни капельки не волновало, что в момент отодвигания он стоял на моем подоле.

Треск рвущейся ткани и мой разгневанный вопль раздались почти одновременно. А уж когда я обнаружила, что оторвался не просто случайный лоскуток, а кусок подола аж до колена…

– Меня же Тьяра за платье четвертует!

– А нечего юбки по полу стелить! – Глотка у мужика была луженая. Если от моего крика все вздрогнули, то от его – замерли и заткнулись.