Проживи мою жизнь - Терри Блик

– Мне там нужно будет поработать. Это будет только работа и ничего больше. Что бы ты ни увидела, что бы тебе ни показалось.

Танцовщица ощутимо напряглась:

– Ты будешь танцевать с девушками или парнями?

Верлен пошевелила занемевшими плечами:

– Планирую с парнями. Пока не знаю, как пойдёт.

Тангера кивнула, зажимая в кулак занывшее сердце: «Неужели Пашка прав, и тебе нужно только поразвлечься, хотя бы под предлогом работы? Спросить сейчас, кого ты предпочитаешь в спутниках, или всё-таки подождать?». Вспомнила данное себе лихорадочное обещание не выпытывать, быть терпеливой, но всё же вопрос едва не слетел с губ, едва удержалась. Испуг от возможного ответа предусмотрительно ткнул под лопатку. Поэтому просто встала и подала руку:

– Ну что, идём учиться?

Майя поднялась, явственно ощущая в голосе Дианы холодные струйки разочарования, придавила ознобно продирающую боль. Напомнила себе: «Сейчас не время выяснять отношения, не время объяснять. Всё – позже… Выдержать бы только…». Приняла протянутую кисть, прижала пальцы к губам, промолчала: «Я тебе доверяю».

По дубовым полам в просторной гостиной двигаться было легко. Диана сначала была отстранённой, мягко и терпеливо объясняла, как и куда можно ставить ногу, как тронуться, чтобы не сбить баланс, выдержать ось:

– В милонге, ты видела, обычно тесно, мало места для лавирования. Поэтому, когда ты выходишь, сначала просто послушай музыку. После того, как танго тебя поведёт, твой партнёр сделает шаг. Не нужно никаких резких движений, никаких дополнительных украшений. Вот так и вот так можно, вот так и вот так – нельзя. Танцуй для себя. Просто ощущай настроение своего партнёра, а после этого обыгрывай его. Танго может стать клипом, разговором или картиной, и оно будет тем, что ты в нём проживёшь.

Подошла:

– Давай попробуем.

Верлен сосредоточенно кивнула, пытаясь уловить показанные техники, но когда грудь Дианы коснулась её груди, мысли исчезли, осталась только мелодия, грустная и чувственная. Сплетённые ладони дышали друг в друга, и всё чаще и чаще хотелось повернуть голову и прикоснуться к губам, но она продолжала плыть в танце, погружаясь в томление и неостывающую страсть.

Сделав несколько кругов по залу, Верлен почувствовала, что больше не в силах сопротивляться самой себе, и, не останавливаясь, левой рукой начала потихоньку спускаться с изящной шеи на ключицу, рисуя пальцами замысловатые узоры, потом по плечу, проскользнула под рукав рубашки, потянула и поняла, что руки Дианы тоже пустились в путешествие, и вот они двигаются очень медленно, не расплетая ног, всё глубже вжимаясь в жар друг друга, и куда-то делись мягкие преграды, и сами собой с обеих свалились брюки, и получилось так легко переступить через тонкую ткань, слетевшую с длинных ног, и невероятно пронзительным оказалось сплетение абсолютно обнажённых полыхающих тел.

Янтарь к янтарю, пряные блики, знойные губы, замирающие и дышащие, острый всплеск восторга, и смыкаются веки под лаской обрушившегося неба, и срывающийся шёпот: «давай вместе», и заколдованы переплетающейся перевёрнутым зеркалом гибкостью, и под миндальными ногтями плещется неуходящий жар, и потом остаётся только объятие, которое не разорвать, и можно спокойно уснуть, прикрыв простынёй сплавившиеся тела…

Проснулась в шесть, как обычно, и вдруг осознала, что за ночь ни разу не повернулась: рука, обнимавшая высокую, упругую грудь, онемела, но совсем не хотелось шевелиться. Судорожно прижимая крепче спящее счастье, коснулась губами плеча, постаралась высвободиться – не вышло. Диана мягко перевернулась, навалилась сверху, уткнулась куда-то за ухо, прошептала:

– Ты делаешь меня счастливой.

Это короткое признание изрешетило свинцовой дробью распластанное сердце, продырявило его насквозь. Майя рискнула ответить тем же:

– Это ты делаешь меня счастливой. Доброе утро.

Орлова потёрлась щекой о плечо, не выпуская:

– Ты всегда-всегда встаёшь так рано?

Верлен поцеловала прямую бровь:

– Всегда.

– Даже в выходные?

– Обычно у меня не бывает выходных.

– Я понимаю, но пусть сегодня будет особенный день. Полежи со мной ещё? Пожалуйста.

Верлен улыбнулась, теснее обнимая Диану:

– Хорошо. Спи.

И долго-долго лежала с закрытыми глазами, слушая лёгкое дыхание.

Ближе к восьми Верлен всё же встала, сходила в душ, бесшумно натянула свободные хлопковые брюки, свежую майку и отправилась на кухню: варить кофе, готовить тосты с маслом и малиновым джемом, накрывать на стол. Через какое-то время вернулась, провела кончиками пальцев по загорелому бархатистому плечу:

– Завтракать будешь?

Диана приоткрыла глаза:

– Мы с тобой всё едим и едим…

Майя поцеловала её в нос:

– Нет, иногда мы занимаемся кое-чем ещё.

Диана, как кошка, потянулась, извернулась и обняла девушку, роняя её на кровать. Та прижалась к расслабленному телу и прошептала:

– Судя по вчерашнему уроку, нам, действительно, не стоит сегодня танцевать вместе, как ты считаешь?

Тангера довольно ухмыльнулась:

– Ты права.

Верлен с сожалением высвободилась из нежных рук и встала:

– Пойдём, позавтракаем, и я поеду, у меня есть несколько дел. Я приду на милонгу, но не к началу, попозже, хорошо?

Орлова раскинула руки на громадной кровати и прищурилась:

– Хорошо. Если ты будешь работать, то можешь ведь и уйти раньше, да?

– Скорее всего.

Тангера спокойно кивнула:

– Тогда я постараюсь приехать, как только смогу.

Майя, уже стоя у двери, обернулась, пронзительно взглянула на привольно разметавшуюся девушку и чуть не переспросила: «Ты уверена, что вернёшься?». Сбилась на вдохе, только вымолвила: «Я буду ждать», и вышла.

После завтрака они стояли в прихожей, не в силах попрощаться, соприкасаясь только кончиками пальцев, изучая, замирая, впитывая, и каждая ждала атаки безрассудных, но искусных губ. И потянулись одновременно, и вздрогнули, будто ступили в ледяную воду после палящего солнца, и длился поцелуй, глубокий, как обморок, и оглушающая тишина, и перед закрытыми веками – вспышки белого света… В сумочке Майи чирикнул телефон. Девушки расступились на полшага, загнанно дыша, и снова безмолвно уставились друг на друга. Наконец, Верлен, утопая в васильковом свете казавшихся бездонными глаз, хрипло повторила утреннюю фразу:

– Ты делаешь меня счастливой. Слишком. И это почти невозможно вынести …

Снова потянулась, провела длинными пальцами по мерцавшей, как залитая лунным светом тропинка, изящной шее, с трудом выговорила:

– Мне нужно идти. Ты звони, пожалуйста, если захочешь.