Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

нет, то посоветуйтесь с мистером Паркером Пайном. Ричмонд-стрит, 17, Лондон».

— Думаю, этого будет достаточно, — сказал он себе, ложась в постель. — Прошло почти три года… Да, должно сработать.

На следующий день после обеда слуга-перс, ни слова не знающий по-английски, принес ответ:

«Леди Эстер Карр будет очень обязана мистеру Паркеру Пайну, если он соблаговолит посетить ее сегодня вечером в девять часов».

Детектив улыбнулся.

Ему открыл тот же слуга-перс, провел его через темный сад к внутренней лестнице в задней части дома и проводил гостя на балкон. Там на низкой софе лежала женщина.

Леди Эстер была одета по-восточному, и чувствовалось, что она предпочитает именно эту одежду, так гармонировавшую с ее красотой.

Консул упомянул о ее высокомерии, и это было правдой: вздернутый подбородок, нахмуренные брови — все соответствовало его рассказу.

— Вы, полагаю, мистер Паркер Пайн? Садитесь.

Она жестом указала на груду подушек, и на ее пальце блеснул бесценный старинный изумруд.

Детектив упал на подушки, поскольку человеку его комплекции было трудно элегантно опуститься на пол.

Слуга принес кофе. Паркер Пайн взял чашку и с удовольствием отхлебнул.

Хозяйка дома усвоила бесстрастную манеру общения: она ничего не говорила и, полузакрыв глаза, смаковала напиток. Потом, спустя какое-то время, наконец спросила:

— Значит, вы помогаете несчастным? По крайней мере, так сказано в вашем объявлении.

— Именно так.

— Зачем вы послали его мне? Чтобы подзаработать во время путешествия?

Ее тон не мог не уязвить самолюбия детектива, однако ее собеседник не обратил на это внимания и ответил:

— О нет! Когда я путешествую, хотелось бы забыть о делах.

— Тогда зачем же вы мне написали?

— Потому что у меня есть основания считать, что вы несчастны.

Наступило молчание, и детектив спрашивал себя, как женщина отреагирует на его слова.

Она некоторое время размышляла, а потом рассмеялась:

— Вы, вероятно, вообразили, что человек, живущий, как я, вдали от родины, от соотечественников, подавлен скорбью и разочарованием? Вам, полагаю, этого не понять. В Англии я была рыбой, вытащенной из воды, а здесь я стала самой собой, потому что у меня от рождения восточная душа. Мне нравится уединение. Вы, конечно, этого не принимаете? И поэтому я кажусь вам… — она замялась, — кажусь вам безумной!

— Вы не безумны, — ответил Пайн внятно и убежденно.

Она пристально посмотрела на детектива:

— Но считают именно так, не правда ли? Считают идиоты! А я совершенно счастлива.

— Однако вы почему-то пригласили меня.

— Признаться, мне было интересно посмотреть на вас… Я не хочу возвращаться в Англию, но тем не менее хотела бы знать, что за эти годы произошло в…

— В вашем бывшем кругу общения?

Она кивнула, и Паркер Пайн стал рассказывать. Сначала его голос был спокойным, уверенным; потом тембр стал слегка повышаться, когда Паркер Пайн хотел обратить внимание слушательницы на какие-то мелочи.

Он рассказывал о Лондоне, сплетнях в высшем обществе, вспоминал о фактах из жизни известных людей, говорил о новых ресторанах, ночных клубах, скачках, охоте, светских скандалах, парижских модах, небольших магазинчиках, где можно дешево сделать прелестные покупки. Не забыл о последних театральных премьерах, кино, о строящихся и развивающихся предместьях, перечислил новые парки. Потом перешел к части города, населенной рабочими, о том, как по вечерам спешат они к трамваям и автобусам, возвращаясь в свои дома, набросал картину современной семейной жизни…

Его рассказ прозвучал весьма эмоционально, тем более что был необычайно правдив и основан на фактах.

Леди Эстер слушала опустив голову и забыв о своей обычной надменной позе. По ее щекам катились слезы. Когда ее собеседник умолк, она разрыдалась.

Паркер Пайн молча смотрел на нее с удовлетворением ученого, поставившего эксперимент и констатирующего его успех.

Наконец она подняла голову и с горечью спросила:

— Ну вот! Вы довольны?

— Именно это я и предполагал.

— Как я смогу вынести такую жизнь здесь? Никогда не выходить, никогда не видеться… ни с кем… — Она выпрямилась и яростно закричала: — Вы не спрашиваете, почему я не вернусь туда, если даже очень захочу этого?

— Нет, — сказал он, — потому что вам нелегко признаться в содеянном.

Она испугалась:

— Вы знаете… почему?

— Думаю, что знаю.

— Вы ошибаетесь. Вы не могли этого знать! Не угадали же…

— Я никогда не угадываю. Я наблюдаю и делаю выводы.

— Вы ничего не можете знать обо мне.

— Попробую вас убедить в обратном. Когда вы впервые ехали сюда, то, вероятно, воспользовались новой воздушной линией от Багдада?

— Да.

— Ваш пилот, Шлейгель, приходил потом к вам?

— Да… — Это слово было произнесено более мягко.

— У вас была подруга или горничная, которая… умерла. — Голос детектива стал сухим, в нем прозвучала обвиняющая нота.

— Компаньонка.

— Как ее звали?

— Мюриэль Кинг.

— Вы ее любили?

— К чему эти слова… — Женщина овладела собой и надменно сказала: — Она была мне полезна.

— Вас огорчила ее смерть?

— Меня? Да, очевидно… Послушайте, сэр, к чему все эти вопросы? — Она теперь говорила гневно и, не дожидаясь ответа, продолжала: — Вы были очень любезны, что пришли. Но я немного утомлена. Не соблаговолите ли вы сказать, сколько я вам должна…

Паркер Пайн, будто не слыша ее слов, без раздражения продолжал допрос:

— После ее смерти господин Шлейгель больше не был здесь ни разу. Если бы он пришел, вы приняли бы его?

— Конечно нет.

— По-видимому, вы не могли бы поступить иначе, — пробормотал, словно про себя, детектив.

Надменность слетела с нее, и она неуверенно произнесла:

— Я… я не понимаю…

— Леди Эстер! Вы знали, что молодой летчик Шлейгель влюблен в Мюриэль Кинг? Он сентиментальный мальчик и до сих пор не забыл ее.

— Не может быть! — пробормотала она.

— Какая была Мюриэль Кинг?

— Что вы хотите этим сказать? Я не могу объяснить…

— Вы же ее видели изо дня в день…

— Ах, вы о внешности! Она была недурна собой.

— Вы с ней одного возраста?

— Почти… Откуда вы взяли, что Шлейгель любил ее?

— Он сам мне признался. Как я уже говорил, он очень сентиментален, и эта исповедь явилась для него облегчением; он тяжело пережил смерть этой девушки.

Леди Эстер вскочила:

— Уж не думаете ли вы, что я ее убила?

— Нет, милая девочка! Я убежден в противном; следовательно, чем скорее вы откажетесь от этой комедии и снова станете самой собой, тем будет лучше.

— От какой комедии?

— По существу, вы потеряли голову, испугавшись, что вас обвинят в убийстве леди Эстер.

Девушка вздрогнула.

— Потому что вы не леди Эстер. Я знал это еще до того, как пришел сюда, но решил провести эксперимент, чтобы