Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

окончательно убедиться в этом. — Он улыбнулся и ласково продолжал: — Пока я тут разглагольствовал, на мои слова реагировала не Эстер Карр, а Мюриэль Кинг: вас интересовали маленькие магазинчики, кино, предместья, вечерние газеты, а к болтовне о клубах, скачках, ночных кабаре вы отнеслись равнодушно… Сядьте и расскажите мне все, — мягко добавил он. — Вы не убивали леди Эстер, но боялись быть в этом заподозренной. Почему?

Она глубоко вздохнула, упала на диван и отрывисто заговорила:

— Нужно… начать с самого начала. Я… я боялась ее… она была сумасшедшей… не постоянно, но временами теряла разум. Она привезла меня сюда. Я как дура поехала с ней, потому что мне нравилось путешествовать! В Лондоне она пыталась соблазнить своего шофера… потому что имела пристрастие ко всем мужчинам… Он ее оттолкнул, вышел скандал, и все ее знакомые смеялись над ней. Тогда она оставила свою семью, и мы приехали сюда… Она хотела спасти свою репутацию и рассчитывала через некоторое время вернуться. Но с каждым днем становилась все более и более эксцентричной, а когда летчик пришел ко мне вскоре после нашего приезда, она меня возненавидела… Это было ужасно! Она поклялась, что я никогда не вернусь в Англию, потому что я всего-навсего рабыня и только она имеет право решать, жить мне или умереть.

Паркер Пайн кивнул. Он понял: леди Эстер понемногу сходила с ума, как и другие члены ее рода, а бедная неопытная девушка верила ее угрозам.

Мюриэль продолжала:

— Но однажды я восстала, заявив, что гораздо сильнее ее и буду защищаться… Она испугалась, отступила… и упала через низкие перила… балкона…

Мюриэль закрыла лицо руками.

— А потом? — настаивал Паркер Пайн.

— Я испугалась: вдруг обвинят, что я ее толкнула, и заключат в ужасную здешнюю тюрьму.

Ее губы дрожали, и Паркер Пайн понял, что ее охватила безумная паника.

— Я знала, что старый английский консул умер и приехал новый, который нас никогда не видел, — продолжала девушка. — У меня появилась идея. В глазах прислуги мы всегда были двумя сумасшедшими англичанками, и никем иным. Я дала им денег и послала их за консулом. Когда он пришел, я надела кольцо леди Эстер и приняла его так, как это сделала бы она сама. Он был чрезвычайно любезен и все устроил. Никто даже не заподозрил.

Паркер Пайн понимал, что имя леди Эстер было известно многим, как бы ни была неуравновешенна его обладательница.

Мюриэль добавила:

— Потом я пожалела о своем поступке, потому что поняла, какое совершила безумие. Я была обречена оставаться здесь. А если бы призналась в том, как все произошло, меня сочли бы убийцей. О, сэр, что мне делать?…

Паркер Пайн поднялся так быстро, как ему позволяла его полнота.

— Дорогая моя девочка, вы сейчас поедете со мной к консулу, он очаровательный малый. Конечно, вас подвергнут тягостным формальностям, все это будет нелегко, но вы не будете осуждены за убийство. Скажите, каким образом рядом с телом леди Эстер оказался поднос?

— Это я его бросила… Подумала, что покажется естественным, что он был у меня в руках. Это глупо?

— Нет, наоборот. Признаться, я сам решил, пока не пришел сюда, что это вы сбросили с балкона леди Эстер. Но потом понял, что вы не способны лишить жизни и букашки.

— Из трусости?

— Нет, потому, что у вас иная природа. Так поехали? Вам придется, как я уже говорил, пережить неприятные минуты, но я вам помогу… А затем вы уедете в Стритгейм-Хилл… ведь именно в этом квартале живут ваши родные? Я предположил это, увидев, какая боль отразилась на вашем лице, когда я заговорил об автобусе, трамвае… Так поедете, моя крошка?

Она отступила:

— Мне никто не поверит. Ее семья не допустит и мысли, что она могла так себя повести!

— Положитесь на меня. Дело в том, что я знаю ее прошлое. Не будьте трусихой и помните, что в Тегеране бывает хороший, но такой отчаявшийся парень… Нужно устроить так, чтобы вы полетели в Багдад на его самолете.

Девушка покраснела, улыбнулась и сказала:

— Я готова… — и направилась к двери, но, обернувшись, вдруг спросила: — Вы сказали, сэр, будто догадались, что я не леди Эстер, прежде чем меня увидели. Каким образом?

— Благодаря… наследственности.

— Наследственности?

— Да, у лорда и леди Митчелдейвер голубые глаза. Когда консул говорил мне о горящих черных глазах их дочери, я понял, что тут произошла ошибка. Супруги с карими глазами могут иметь голубоглазого ребенка, но не наоборот. Это научно обоснованный факт.

— Вы чудо! — вскричала Мюриэль Кинг.

1936 г.

Перевод: П. Рубцов

Ценная жемчужина

У туристов выдался долгий и утомительный день. Изнуряющая жара заставила их покинуть Амман ранним утром, и к вечеру они прибыли в лагерь, расположенный в гористой местности, в центре небольшого городка Петра.

Их было семеро: крупный американский магнат Калеб П. Блондел; его красивый темноволосый и молчаливый секретарь Джим Хорст; выглядевший усталым сэр Дональд Марвелл, член английского парламента; доктор Кервер, археолог с мировым именем; красивый французский офицер полковник Дюбо; мистер Паркер Пайн, профессия которого не была уточнена, но который выглядел образцом британской корректности; и, наконец, мисс Кэрол Блондел, хорошенькая девушка, избалованная и самоуверенная.

Они выбрали место, где должны были ночевать, и сели обедать под большим тентом. Говорили о политике на Ближнем Востоке: английский депутат — осторожно, француз — тактично, американец — с некоторым бахвальством. Археолог, Паркер Пайн и Джим Хорст помалкивали. Потом заговорили о городе, который только что осматривали.

— Он безумно романтичен! — заявила девушка. — Как подумаешь о тех, кто в нем жил… Но набатцы, наверное, существовали чуть ли не с сотворения мира?

— Не совсем, — ответил с улыбкой Паркер Пайн. — А вы как считаете, доктор Кервер?

— Это переносит нас на две тысячи лет назад. Если гангстеров считать романтиками, то их можно сравнить разве что с набатцами. Это были богатые бандиты, заставлявшие путешественников пользоваться только определенными дорогами, превратив все другие в опасные. Петра являлась как бы складом награбленного.

— Вы считаете, что они были самыми обычными ворами? — спросила Кэрол.

— Слово «вор» менее романтично. «Бандит» вызывает ассоциацию с человеком более широкого размаха.

— А современный финансист? — подмигнув, спросил Паркер Пайн.

— Камешек в твой огород, па!

— Человек, зарабатывающий деньги, — благодетель человечества, — важно ответил Блондел.

— Однако человечество так неблагодарно! — пробормотал детектив.

— Что такое честность? — задался вопросом француз. — Нюанс, условность. В разных странах это слово приобретает разный смысл. Араб не стыдится красть и лгать. Вопрос лишь в том, кому он солгал или