Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

было, сияла луна. При ее свете было видно, как оба шофера при помощи камней и рычагов пытались вытянуть из грязи колеса. Большинство туристов помогало им. Женщины смотрели через открытую дверь: обе мисс Прайс — с интересом, армянка — с отвращением на лице.

— Где мистер Смитхорст? — спросил вдруг Поли.

— Он еще спит, — ответил О’Райк. — Вон, посмотрите!

Смитхорст и в самом деле сидел сгорбившись и опустив голову на грудь.

— Сейчас я его разбужу, — пообещал один из летчиков и влез в автобус.

Через минуту он вернулся и сказал дрожащим голосом:

— Похоже, он болен или… Доктор!

Авиационный врач, спокойный седовласый человек, отделился от группы мужчин и спросил:

— Что с ним?

— Не знаю…

Доктор, сопровождаемый Паркером Пайном и О’Райком, поднялся в автобус, наклонился, коснулся свесившейся в проход руки Смитхорста и тихо сказал:

— Он мертв.

— Мертв?! Как это? — посыпались вопросы.

Нетта пробормотала:

— Это ужасно!

Доктор Луфтис в ярости оглянулся по сторонам:

— Может быть, он разбил голову, когда машину тряхнуло?

— Ну, это не могло его убить. Тут что-то другое.

— Не могу ничего сказать, пока не осмотрю его.

Женщины заторопились выйти, а мужчины вошли в автобус.

Паркер Пайн посоветовал молодому шоферу, высокому и сильному парню, перенести женщин одну за другой на руках через грязь и поставить их на сухое место.

Автобус должен был быть свободным, чтобы врач мог произвести осмотр, так что мужчины вернулись к своему занятию — вытаскивать колеса. Взошло солнце, грязь стала подсыхать, но машина все еще крепко сидела. Водители стали готовить первый завтрак.

Доктор Луфтис объявил:

— Никакой раны нет. Как я и говорил, он, видимо, сильно ударился о потолок.

— Вы уверены, что смерть была естественной?

Тон Паркера Пайна заставил врача быстро взглянуть на него.

— Может быть и еще одно объяснение, — ответил он, как бы извиняясь.

— Какое?

— Что его стукнули сзади мешком с песком.

— Это маловероятно, — сказал Вильямсон, третий летчик, молодой, с лицом херувима. — Никто не мог этого сделать так, чтобы мы не заметили!

— А если мы в этот момент спали? — настаивал врач.

— Убийца не мог быть в этом абсолютно уверен: вставая с места и подходя к Смитхорсту, он мог кого-нибудь разбудить.

— Значит, — заметил Поли, — он сидел позади своей жертвы: в таком случае он мог выбрать благоприятный момент, даже не вставая.

— Кто сидел на этом месте? — спросил доктор.

О’Райк тотчас же возразил:

— Об этом нечего и думать! Там сидел Хансли, лучший друг Смитхорста!

Возникло неловкое молчание. Его нарушил Паркер Пайн:

— Я думаю, у лейтенанта Вильямсона есть что сказать нам.

— Мне, сэр? Я…

— Говорите, дружище! — посоветовал О’Райк. — Не стесняйтесь!

— Это сущие пустяки…

— Давайте!

— Просто я слышал обрывок разговора во дворе, в Ритбе… я вошел в автобус, чтобы взять сигареты. По другую сторону автобуса разговаривали двое: один из них был Смитхорст, он сказал… — Молодой офицер замялся.

— Ну-ну, друг, продолжайте же!

— Он сказал, что не хотел бы выдавать товарища, и, видимо, был в отчаянии. Потом добавил: «Я буду молчать до Багдада, но ни минутой позже! Тебе нужно скрыться как можно скорее…»

— Кто был тот другой?

— Не знаю, сэр, клянусь! Уже стемнело, а он произнес только одно или два слова, которых я не расслышал.

— Кто из вас хорошо знал Смитхорста?

— Думаю, — медленно сказал О’Райк, — что слово «товарищ» могло относиться только к Хансли. Я почти не знал Смитхорста; Вильямсон прибыл недавно, доктор Луфтис тоже; вряд ли они когда-либо встречались с несчастным.

Оба офицера закивали.

— А вы, Поли?

— Я впервые увидел его, когда пересекал с ним Ливан, возвращаясь в Бейрут.

Паркер Пайн сказал:

— Я могу добавить всего лишь одну деталь.

И он передал свой разговор со Смитхорстом в Дамаске, добавив:

— Может быть, кто-нибудь вспомнит какие-то детали?

Врач кашлянул:

— Возможно, это не имеет отношения к делу, но… я слышал, как Смитхорст говорил Хансли: «Вы не можете отрицать, что в вашем ведомстве есть утечка информации».

— Когда это было сказано?

— Вчера утром, как раз перед тем, как мы уехали из Дамаска; я подумал, что это относится к их работе… я не подозревал…

— Как интересно! — сказал итальянец. — Мало-помалу собираются доказательства.

— Вы говорили о мешке с песком, доктор, — сказал Паркер Пайн. — Такое легко сделать?

— Песку кругом сколько угодно, — сказал Луфтис, набирая горсть.

— Можно набить им носок… — неуверенно подсказал О’Райк, — и получится что-то вроде дубинки.

Всем вдруг вспомнились слова Хансли, сказанные недавно: «У меня всегда есть запасные носки…»

После продолжительного молчания вспомнил Паркер Пайн:

— Доктор Луфтис, носки мистера Хансли как будто лежат в кармане его плаща, там, в автобусе…

Все взгляды обратились к человеку, ходившему взад и вперед на некотором расстоянии от автобуса. С того момента, как обнаружили труп, Хансли держался в стороне, и все с пониманием отнеслись к его желанию уединиться: ведь он был дружен со Смитхорстом.

Паркер Пайн обратился к Луфтису:

— Не сходите ли вы за ними, доктор?

Тот нерешительно промямлил:

— Не хотелось бы… Это будет выглядеть непорядочно.

— Тут особый случай, — заметил детектив. — Мы здесь застряли, и нам нужно как можно скорее узнать правду. Если вы принесете нам эти носки, мы будем уверены…

Луфтис пошел, а Паркер Пайн отвел Поли в сторону:

— Вы сидели напротив Смитхорста через проход?

— Да.

— Кто-нибудь проходил по нему?

— Только старая мисс. Она ходила в туалет.

— Она твердо держалась на ногах?

— Не очень, потому что машину трясло.

— И никого другого вы не видели?

— Нет. — Итальянец пристально посмотрел на детектива и спросил: — Кто вы такой, сэр, и почему ведете это расследование, вы же не военный?

— Но у меня большой опыт в таких делах.

— Вы много путешествовали?

— Нет, я долго сидел в кабинете.

Вернулся Луфтис, неся носки. Паркер Пайн взял их и тщательно осмотрел: в одном из них было немного влажного песку. Детектив глубоко вздохнул и объявил:

— Теперь я знаю виновного.

Все глаза обратились к одиноко гуляющему человеку.

— Не могу ли я взглянуть на тело? — спросил Паркер Пайн.

В сопровождении врача он подошел к тому месту, где лежал покрытый брезентом Смитхорст. Луфтис откинул брезент:

— Тут нечего смотреть.

Паркер Пайн взглянул на яркий галстук мертвого.

— Итак, — сказал детектив, — он учился в Итоне.

Доктор казался удивленным, и удивление его усилилось, когда Паркер Пайн задал вопрос:

— Что вы знаете о молодом Вильямсоне?

— Ничего. Я встретился с ним в Бейруте, приехав из Египта. А почему вы спрашиваете?

— Из-за его показаний человека могут повесить… Надо быть осторожнее с такими вещами.

Паркер Пайн продолжал осматривать воротничок и галстук мертвого.