Колыбель для мага - Ирина Шерстякова

У Аннеке не было отбоя от кавалеров, но, кружась в танце по аллеям, она все вспоминала увиденного мельком незнакомца, недоумевая, чем он ее привлек. Вот рядом такой же, высокий, лицо в тени, пышная просторная одежда... и еще один... и еще... Она подняла глаза на террасу, где они с Нагути-ко сидели в ожидании королевского появления, и сердце вновь бухнуло.

Опять он... стоит и смотрит на танцующих... на нее?! И лицо уже не в тени, глаза... знакомые глаза, от взгляда которых кружится голова...

Потом Аннеке, не помня как, оказалась на широкой мраморной скамье со спинкой. Толстая дама в розовом блестящем платье с приторной улыбкой тыкала ей в нос гадостно пахнущий флакон с ароматическими солями специально от обмороков, а кавалер, танцевавший с ней этот танец, вовсю пользуясь случаем, расстегивал ее платье.

Девушка с трудом отделалась от всех, убедив в своем отличном самочувствии. Нагути-ко отстала от нее последней, пообещав немедленно найти служанку и взяв у Аннеке клятву никуда одной не уходить. Оставшись одна, знахарка вздохнула: она узнала. Лицо Димир изменил, но аура и глаза... Их изменить не так легко. Понятно, они с графом от своих планов не отказались. А ей что теперь делать? Ну, во всяком случае, не вмешиваться, это точно. Пусть сильные дерутся между собой, а им с подругой надлежит успевать уворачиваться из-под ног сражающихся. Уж доносит она не станет, тем более на Димира...

Хотя Кэри ей доверяет... Но нет, сама Кэри не пострадает, заговор наверняка направлен только против короля. А впрочем, она точно ничего не знает. Мало ли какие дела могли привести мага Димира в столицу. Вполне вероятно он, как и она сама недавно, ищет лишь выгодной службы и знатного покровителя.

Что же до ее чувств к магу, то с ними все было ясно с самого начала: с тем же успехом она могла бы влюбиться в смерч, пронесшийся недавно над бухтой Ауа, который прошел и исчез, уничтожив все, оказавшееся на пути. И чем дольше Аннеке будет влюблена в Димира, тем больше шансов попасть в беду. Забыть его, как бы не было больно!.. Единственная приятельница ее юности говорила с важным видом, так мало вяжущимся с растрепанными соломенными косичками и тщедушным тельцем, что первая любовь быстро проходит, оставаясь лишь сладким воспоминанием. От этой мысли тяжко заломило в груди.

А может быть, ее первой любовью был Файдиас? Ей всегда было с ним хорошо: весело и спокойно. Зачем радость и чувство защищенности она сменила на боль в груди, страх и глупые надежды?! Как бьется сердце, холодеют руки и ноги и сладко кружится голова! Но Димир даже не попытался встретиться с ней, поговорить. Не прислал никакой вести. Она ему не нужна.

В этот момент Димир стоял совсем неподалеку, за аляповатой парковой скульптурой, изображавшей наполовину девушку, наполовину серну, с маленькими ветвистыми рожками и вазоном в руках, из которого свешивались до земли незнакомые растения с голубыми цветами-колокольчиками. Все вместе представляло собой отличное укрытие.

Маг размышлял, стоит ли позволить Аннеке увидеть себя, заговорить ли с ней. Ее талисман значительно облегчит его задачу, но нужно ли связываться с лишним сообщником? Захочет ли Аннеке помочь? Согласится ли хотя бы молчать? Она обласкана, как говорят, королевой Кэри. Нет уж, лучше не рисковать понапрасну. Он справится сам. И Аннеке станет его призом... без всяких условий. А тут еще это странное практически бестелесное существо. Похоже, оно способно воспринимать мысли. Сегодня ему стоило немало усилий не позволить себя обнаружить. Проклятый клочок тумана так и крутился рядом.

Размышления обоих прервало шумное появление Нагути-ко со свитой. Тод, их слуга, и еще один, незнакомый, диковатого вида чернявый парень, с двумя большими медными серьгами в правом ухе и клеймом раба на лбу тащили паланкин, а Мартия и ее подружка, прислуживавшая на кухне, волокли вдвоем большую корзину с полотенцами, снадобьями, льдом, притирками и мятной водой - всем, что прописывала Нагути-ко своим пациентам при внезапной хвори. При виде подруги Нагути-ко заулыбалась:

-- А ты розовенькая, хвала богам! Голова больше не кружится? Но все равно, залезай в паланкин, незачем напрягаться. Вдруг у тебя тепловой удар или малярия? Завтра полежишь весь день, и не вздумай спорить! Я за тобой пригляжу.

Нагути-ко и Мартия с неожиданной силой подхватили Аннеке под руки, затолкали в паланкин и в мгновение ока доставили в кровать. Не надо было и ходить на этот праздник, и не хотела же идти: одно расстройство. Мартия переодела Аннеке в ночную рубашку, вытащила шпильки и бусы из волос, подала стакан молока с медом и ушла. За окнами начинало светить и шумели, расходясь наконец по апартаментам, загулявшиеся придворные. Нагути-ко присела на край кровати Аннеке, скрестив ноги и укрывшись краем ее одеяла, тоже со стаканом молока в руке.

-- Неплохо повеселились. Жаль, что ты заболела.

-- Да не заболела я вовсе. Просто расстроилась из-за той клиентки и устала. И душно было.

-- Это в саду-то душно?! Не обманывай! А ты рассмотрела парня, что вместе с Тодом паланкин нес? Это раб госпожи Тауты, она мне его одолжила, чтобы отнести тебя домой. А если мы захотим, то и насовсем продаст, дешево. Этот раб вроде непокорный, из северных новых Владений, взят в плен с оружием в руках, еще подростком, оттого и непокорный... Вот если б ребенком!..

-- Нагути-ко, ну зачем нам непокорный раб? Мало неприятностей, так еще следи, чтобы дома не зарезали?!

-- Этот раб госпожу Тауту может зарезать, а нас не тронет. Пообещаем, если угодит, на волю отпустить и клеймо снять. Таута клеймо снять не может, а мы можем. Он на нас молиться станет! Вообще-то нам не один раб нужен, а четыре - паланкин таскать. А то везде пешком, да по жаре тяжело. Тод паланкин носить отказывается: я, говорит, камердинер, мне стыдно. А два раба нас двоих не унесут. Рабов тоже надо жалеть.

-- Вечно ты, Нагути-ко, придумываешь, то придворных воспитывать, то паланкин тебе с рабами. А к рабам еще надсмотрщика?

-- Тод присмотрит, он согласен, у него брат на плантации чайных роз управителем, видел, как брат с рабами разбирается. А паланкин с рабами - это шикарно, нас сразу больше уважать будут, а то мы как бедные тут, будто не можем себе позволить.

-- Ну, хочешь - покупай, деньги знаешь где лежат. А хватит?

-- Хватит, наверное, если брать подешевле.

-- Ага, непокорных. А к ним - бугая с плеткой. А где мы будем их держать?

-- Все держат во дворце, чтоб далеко не ходить. В подвалах специальные помещения для рабов.

-- Ага, тюрьма.

-- Все ты преувеличиваешь. Не в тюрьме, а выше, в полуподвале, и там неплохо. Во дворце все самое лучшее. Да рабам с рынка тут как в небесных чертогах покажется. Слушай, а кто это был?