Свет чужого солнца - Нэнси Кресс

— Не надо, — отказалась Эйрис.

— Пусть пойдет, — вмешалась Ондар. — Еще один делизиец подхватил эту чесотку.

— Кто?

— Аркам, солдат из соседнего дома, вчера вечером.

— Откуда ты знаешь? — спросила Эйрис. Впрочем, Ондар всегда была в курсе подобных происшествий. Поговаривали, будто даже сам Калид приходил к ней, чтобы узнать про обстановку в делизийском лагере. Эйрис никогда ее об этом не спрашивала, а подруга никогда не интересовалась, чем занимаются шесть человек в пустующем Доме Обучения. Эйрис понимала — чрезмерное любопытство может разрушить добрые отношения.

— Какие у него симптомы? — поинтересовалась она.

— Ты говоришь словно лекарь, — без улыбки заметил Карим, и Эйрис вспыхнула. Кариму она тоже никогда не задавала вопросов.

— Те же, что у двух других, — ответила Ондар. — Красные пятна на коже.

Они быстро распространяются и жутко чешутся. Аркам все время скребется.

Его любовница опасается, что он выцарапает себе глаза. Пусть Карим проводит тебя до Дома Обучения.

— Но как Карим сможет уберечь меня от заразы? Только не считай меня неблагодарной, Карим, но…

— О, не спорь, Эйрис! Мы не знаем, откуда она взялась. Она появилась как раз, когда джелийские мерзавцы напали на тебя и когда их первый лейтенант, который и раньше был знатоком в разных снадобьях, теперь, благодаря гедам, узнал еще больше. Он там днюет и ночует. Болезнь — всего лишь результат действия яда, разве не так говорят геды? И эта чесотка может быть вызвана джелийским ядом!

— Но…

— Как геды называют это. Карим? Бактер…? Что-то не слышно ни об одном джелийце, подхватившем чесотку.

Карим пристально посмотрел на Ондар, которая вдруг покраснела и опустила глаза, но Эйрис все же успела перехватить ее смущенный взгляд.

Ондар сболтнула лишнего. Она не должна была говорить этого. Эйрис стало неуютно и одиноко. Конечно, Карима нельзя винить за то, что он относится к ней подозрительно. Каждый день она, не обращая внимания на косые взгляды бывших соучеников, отправляется на занятия под руководством одного из гедов, шпионивших за делизийцами, и в компании двух джелийцев, исконных врагов Делизии. Она передвигается по Эр-Фроу в каком-то странном кресле. А гедийскую медицину, даже после того, как о ней многое стало известно, некоторые считали черной магией. Да еще эта СуСу.

Не все относились к джелийской проститутке так же сочувственно, как Ондар. С тех пор, как снадобье, которое влили в бедную девочку, прекратило действовать, она не произнесла ни слова. Она ела, спала, умывалась, ходила за Эйрис по пятам, куда бы та не пошла, но ее темные глаза оставались пустыми. В них чудилось отражение города, дотла сожженного врагом. СуСу никому, даже Эйрис, не позволяла прикасаться к себе, и после двух неудачных попыток — сначала Карим решил помочь ей спуститься по ступенькам, а потом Ондар в порыве жалости попробовала приласкать ее — никто больше не отваживался на это. Оба раза СуСу принималась лягаться, кусаться и царапаться. И все — без единого звука, в полной тишине.

Молчание девочки казалось страшнее, чем бешенство, вселившееся в ее хрупкое тело. Это молчание, странное, неестественное, вызывало недоверие и косые взгляды. Кое-кто ворчал, что она шпионка Джелы.

Иногда Эйрис задавалась вопросом, а что же думают о ней самой? Особенно те трое, что каждый день отправлялись в Дом Обучения — Илабор, Тей, Криджин?

— Ондар, — мягко возразила Эйрис, — бактерии вызывают болезни, это правда. Но это не яд — их нельзя изготовить и подсыпать в пищу или подлить в питье.

Карим с явным подозрением поглядел на Эйрис. А ведь он еще не знал о той ночи с Дахаром…

Мысль о Дахаре причинила ей боль. Нажав на ручку кресла, она заставила его приподняться и отодвинуться от стола.

— Ладно, мне пора.

— Иди с ней, Карим, — сказала Ондар, не глядя на Эйрис.

Карим последовал за Эйрис. Они молчали. Серебристая дорожка вилась среди деревьев и кустарников, которые с каждым днем сбрасывали все больше и больше листьев. СуСу молча плелась сзади. Уже почти дойдя до места, Карим вдруг сказал:

— Келовару не нравится, что джелийская проститутка ночует у тебя в комнате.

— Это не его забота!

— Ему это не нравится.

Эйрис развернула кресло и уставилась прямо в лицо Кариму:

— И где же он предлагает ей ночевать? А может быть, ты что-нибудь предложишь? Только что с ней будет, если ее не спрятать в моей комнате?

Карим раздраженно отмахнулся, бросил взгляд на СуСу и отвел глаза.

Эйрис заметила, что он смутился: жалея СуСу, он в то же время разделял мнение Келовара. Солдатская прямолинейность мешала правильному решению.

Карим презирал себя за колебания, и Эйрис знала, в чем причина. Только Ондар сдерживала своего друга.

— Келовар ведь еще не командир, правда, Карим? Разве Калид запретил мне оставить СуСу у себя комнате?

Карим сосредоточенно разглядывал кусты вдоль дорожки.

— Запретил или не запретил?

— Нет еще.

— Но Келовар настаивает?

Карим снова смолчал. Упрямо выставленный подбородок выражал явное неодобрение. Эйрис так и не поняла, как собирался поступить Калид. Она скрыла от командира увеличитель, который вовсе не был увеличителем. Она не сказала ему о секрете гедийских шлемов и не рассказала, кто заново вправил ей кость.

Неожиданно в ней проснулась ненависть ко всем этим тайнам, подозрениям и недомолвкам. Когда же все это кончится?

— Дальше я доберусь сама, — довольно резко бросила она своему провожатому.

Но солдат ни на шаг не отставал от летящего по воздуху гедийского кресла.

— Ради всего святого! Дом Обучения прямо перед нами! Или ты и впрямь боишься полчищ бактерий, подкарауливающих делизийцев?

Она думала, что он надуется, как это сделал бы Келовар, или разозлится, как Джехан. Но Карим не сделал ни того, ни другого, а наклонился так, что их лица оказались на одном уровне, ни на секунду, однако, не выпуская из виду заросли кустарника. Он как будто вдруг решился высказаться откровенно.

— Вот что я тебе скажу. Берегись. Многие делизийцы… Я думаю, Ондар права, когда говорит, что ты ходишь сюда потому, что была стеклодувом и изобретения гедов напоминают тебе о твоем ремесле. В таких вещах Ондар разбирается. Но другие… Будь осторожна. — Он выпрямился и зашагал к делизийскому лагерю.

Будь осторожна.

Растроганная и встревоженная одновременно, Эйрис повернулась в кресле, чтобы посмотреть ему вслед. Потом двинулась в Дом Обучения, направила свое кресло прямо по коридору и неожиданно замерла под аркой входа.

В комнате царил страшный разгром. Это было очень странно — никто не знал, как повредить вроф. На полу валялись обломки приборов, с которыми работали шестеро оставшихся учеников, изодранные образцы тканей, скрученная проволока, пролитые растворы, масло, разбитые линзы, которые учился шлифовать бывший ремесленник из Джелы Лахаб (стекло варила Эйрис).