Звезда моей судьбы - Татьяна Устименко

Выяснилось, что своим избавлением от смерти я была обязана тем странным существам, полулюдям-полугусеницам, с коими уже встречалась в храме Песка, причем там я даже убила одного из них и ранила другого. Согласитесь, подобная биография отношений отнюдь не является подходящим поводом для более близкого знакомства! Именно по этой причине я не ожидала ничего хорошего от повторной встречи с уродами. Беспомощно распростершись на земле, я панически расширенными глазами всматривалась в столпившихся возле меня тварей, мысленно прикидывая, сумею ли выхватить из ножен Лед…

— Пей! — неожиданно произнесло существо, находящееся ко мне ближе, чем другие, и снова приложило к моим губам глиняный кувшин с водой, ловко удерживаемый своими дистрофичными ручками. Я растерянно пила, окончательно запутавшись во всем происходящем, но уже отказавшись от скоропалительного и весьма агрессивного решения, принятого мною всего лишь миг назад. Как, они на меня не нападают? Они не желают моей смерти?

— Ты можешь встать на ноги и идти? — поинтересовалось существо, после того как кувшин опустел, а я почувствовала прилив бодрости и зашевелилась. — Тогда мы отведем тебя в наш поселок, где ты отдохнешь и поправишь здоровье.

— Кто вы такие? — дрожащим голосом пролепетала я. — Как вы здесь очутились?

— Мы шаффы, Изначальные! — гордо ответила гусеница. — Когда-то очень давно, на заре веков, нас создали Неназываемые, дабы мы стали их доверенными слугами и скрасили одиночество, угнетающее великих творцов. Они доверили нам величайшую тайну этого мира, которую мы храним и по сей день.

— Глупости! — недоверчиво пролепетала я. — Сначала Неназываемые сотворили своих детей: богов Шарро и Банрах…

— Твои сомнения мне понятны! — беззлобно хмыкнул шафф, обрывая меня на полуслове. — Мы родились так много столетий назад, что Лаганахар уже полностью забыл о нашем существовании.

— Ну хорошо, пусть так, — устав от бесполезного спора, согласилась я. — Но почему вы живете именно здесь, в бесплодном краю?

— Это весьма печальная история! — Лицо шаффа забавно сморщилось, пародируя выражение, которое среди людей принято называть скорбным. — Мы бежали в Огненные земли, скрываясь от преследующего нас врага.

— Час от часу не легче! — пробормотала я, опираясь на услужливо поданную мне руку и пробуя подняться. — И кому это вы так насолили? — Кряхтя, я сумела встать на одно колено, боясь слишком сильно наваливаться на своего собеседника. При этом неловком процессе мой камзол распахнулся и из ворота рубашки показалась ярко сияющая Звезда моей души. Хрустальный амулет свободно повис у меня на груди, раскачиваясь на цепочке и отбрасывая ослепительные блики, вызванные попаданием на его поверхность лучей Сола…

По шеренге шаффов прокатился дружный возглас негодования…

— Чародейка! Враг! — с ненавистью вопили мои недавние спасители. — Пособница богини Банрах! Смерть ей!

Я печально усмехнулась, отнюдь не испугавшись, а скорее развеселившись от уже устоявшейся привычности этой драматичной сцены, повторяющейся с завидной частотой. Интересно, в нашем мире найдется хотя бы один народ, способный принять меня как друга? И найдется ли хотя бы одно место, где меня не пожелают убить?

Я зажмурилась, ожидая неизбежного, ибо шаффы взметнули руки с зажатыми в них небольшими, но чрезвычайно острыми топориками… Жаль, что я так и не достигла утеса Судьбы, не нашла Колокол и не вернула себе Ардена! Я-то считала, будто добилась значительных результатов и совершила несколько правильных поступков. Выходит, я ошибалась! Похоже, сегодня мне выпала отличная возможность понять, что наш жизненный опыт есть не что иное, как красивое название для множества приобретенных заблуждений. Жаль только, что возможность эта — предсмертная…

Топорик ближайшего шаффа со свистом обрушился на мою голову…

— Остановитесь! — неожиданно прервал учиненную надо мной экзекуцию чей-то повелительный голос. — Эта девушка не враг, а избранное дитя Неназываемых, призванное спасти наш мир от гибели!

Я нервно дернулась, и шарф, укутывающий мою голову, свалился на землю, открывая взорам всех присутствующих острые эльфийские уши их пленницы. Шаффы завопили повторно, но на сей раз уже от осознания собственной вины.

К чести моего самопровозглашенного палача, он оказался совсем не дураком и не увальнем. Шафф сумел изменить траекторию полета своего топорика: лезвие не причинило никакого вреда моей невезучей персоне, а просто срезало прядь волос с моего взлохмаченного затылка. Оружие вырвалось из руки бойца и со звоном воткнулось в твердую землю.

Я облегченно перевела дух, убедившись, что злодейка судьба сыграла со мной очередную шутку, вновь для острастки меня попугав. Она словно намекала: «Ты непременно умрешь, упрямая Наследница. Но это произойдет не здесь и не сейчас!»

Согласно моим завышенным меркам (видимо, основанным на роскоши Блентайра, Эррендира и Дархэма), место обитания шаффов ничуть не соответствовало громкому названию «поселок». Полагаю, это слишком сомнительное удовольствие — жить в темных норах, вырытых непосредственно в каменистой почве и огороженных огромными валунами. Впрочем, похоже, Изначальных вполне устраивала непритязательная простота их жилищ, а моего мнения они, ясное дело, не спрашивали. Следовало признать по справедливости, в их убогих норах имелось и нечто хорошее: источник пресной воды в виде бьющего из скалы ручейка, образующего небольшое озерцо, и благодатная прохлада, веющая из зевов грязных нор. Согласитесь, для пустыни и это уже неплохо.

Вечером мы с предводителем шаффов, спасшим меня от казни и попросившим называть его Раррахом, сидели на берегу вышеупомянутого озерца, наслаждаясь прохладой, пришедшей на смену дневному зною. Окружающий ландшафт немного разнообразили бесформенные наросты, выступающие прямо из земли и украшенные отвратительно пахнущими коричневыми подтеками. Как объяснили шаффы, это были сальзы — грязевые вулканы. А по-моему, они скорее походили на болезненные волдыри или бородавки, уродливо выступающие над ликом замарашки земли. В общем, говоря откровенно, мне тут не нравилось, и подозреваю, этот край испытывал ко мне такую же взаимную антипатию. Я с любопытством посмотрелась в темную воду, отразившую мою привядшую от ветра кожу, резко выступившие скулы и хрящеватый нос, а также какие-то совершенно чужие, дикие и измученные глаза, в которых застыла холодная отрешенность. Я себя не узнала.

— Это все усталость, — философски утешил Раррах, с добродушной усмешкой наблюдая за выражением разочарования, омрачившим мое лицо. — Это все пройдет. Вот, выпей. — Он с церемонным поклоном подал мне чашу, принесенную его тихой женой Раррин. — Наши женщины изготавливают этот напиток из жидкости, добытой из толстых листьев пустынных кактусов. Он несет в себе сок самой земли.