Владыка забвения: Железная Воля - Елена Червоная

— Я так рада, что ты остался жив… Я бы… я бы никогда не простила себе… — ее голос сорвался на плач, и она вцепилась в белый плащ на спине Владыки.

Только крепче прижимая ее к себе, король украдкой коснулся губами ее грязного лба. Заботливые пальцы нежно смахнули слезы и убрали чуть отросшие пряди за острые уши. На его лице появилась усталая улыбка.

— Все будет хорошо. Если бы мне предстояло умереть, я был бы счастлив погибнуть от твоей руки, — грустно посмеиваясь, он удержал влажный блеск в глазах. Сердце его билось так сильно, что казалось, готово вылететь из груди при виде ее здесь, живой.

Круглое лицо демоницы осунулось, кожа обтянула скулы, лишая ее прежней миловидности. Под глазами залегли мешки, волосы слиплись и запутались в колтуны.

— Прости, что не смог прийти раньше, — Миран окинул взглядом темницу и нахмурился. — Даже постель не дали…

— Ничего, я переживу… Слушай… Сколько мне еще тут сидеть? — с надеждой в голосе Иви подняла взгляд и робко заглянула в глаза короля.

— Завтра будет Суд. За тобой придут.

— А что с Гемоку? Убили?

— Нет… — Владыка отвел взгляд. — Запечатали.

Послышались шаги и приближающийся голос стражников. Король вытянулся в струнку, вздрогнул и резко отпрянул от демоницы.

— Прости, мне пора идти, — сказал он, нехотя выходя за порог камеры. С тяжестью в сердце он затворил решетку и, оставив факел, поспешил прочь.

Глава 24 «Суд»

Королевский зал суда был погружен в атмосферу мрачного величия. Потолок, поддерживаемый белыми готическими колоннами, терялся в тени, а свет от больших витражных окон лишь ненадолго прорывал мрак. Гобелены, украшенные изображениями древних битв и легендарных героев, ниспадали с высоких стен, придавая помещению величественной роскоши. Запах их старинных тканей, смешивался с ароматом воска от свечей, расставленных по периметру зала.

Перед троном Верховного Судьи в тишине стояли его советники, облаченные в темно-синие мантии с хаотичными золотыми узорами. Сам Судья держал в одной руке Весы Справедливости. Черная и белая чаши были скреплены друг с другом серебристой цепью. Свет, льющийся через высокие окна, стыдливо высвечивал в воздухе взвешенные пылинки, открывая взору едва заметный танец. Лица советников оставались строгими и бесстрастными, не выдавая никаких эмоций. Воздух в зале был тяжелым, давящим.

На возвышении стояла Иветта, закованная в оковы из священной стали. Металл обжигал ее кожу, оставляя багровые полосы, что отзывались жжением при каждом движении. Верховный Судья Иеремиил настоял на таких мерах предосторожности, дабы демоница не смогла никому причинить вреда. Голубые глаза с вертикальными зрачками смотрели на присутствующих, не выражая ни мольбы, ни покорности, даже когда тело едва держалось на ногах. Рядом с трибуной стоял Миран, развернув перед судьями свитки и пергаменты, испещренные печатями и подписями.

— О, носитель Весов Справедливости, я представляю вам свидетельства, собранные с великим трудом. Здесь записаны слова тех, кто видел, как ее воля была подчинена магии. Проклятие исказило ее разум и заставило действовать вопреки ее натуре. Ее действия — это не выбор, а результат злого умысла Мессии, направленного на мое уничтожение. Прошу принять это во внимание.

Его слова прозвучали настойчиво, разнеслись под сводами зала, заставляя каждого задуматься. Советники судьи переглянулись, но никто не осмелился возразить. Иеремиил молча кивнул, пристально разглядывая генерала, словно пытаясь проникнуть в ее грешную душу. Зал снова погрузился в тяжелую тишину. С менторским хладнокровием он наблюдал, как один из советников берет свитки из рук Владыки и быстро несет к нему.

Три пары белоснежных крыльев слегка качнулись, когда Архангел поднял руки. Раздался шорох ткани длинных рукавов, спавших до локтей. Он принял свитки, бегло пробежав взглядом по строкам, явно ища, к чему можно придраться.

— Я принимаю к сведению представленные тобой доказательства, Светлый Владыка. Однако, невзирая на то, что мы признаем генерала жертвой обстоятельств, следует помнить, что она по праву своего рождения все еще несет вину перед Небесами. — Он оторвал свои глаза цвета битого стекла от документов и посмотрел на короля. Весы во второй руке ангела колыхнулись.

Раздались глухие шепоты и возмущенные возгласы из зрительских мест. На этом суде собрались те, кто однажды называли Иви своим товарищем, и те, кто втайне или открыто ненавидели ее. Ряды были заполнены военными разных званий: молодые солдаты, еще не успевшие пропитаться тяжестью войны, сидели рядом с опытными ветеранами, что помнили каждую битву. Среди них выделялись офицеры, облаченные в строгие мундиры, их взгляды оставались холодными и непроницаемыми.

В дальнем углу зала, у стены, сидел летописец. Он непрерывно скреб пергамент пером, стремясь зафиксировать каждое движение, каждый взгляд. Время от времени он поднимал глаза, внимательно осматривая зал, будто выискивая в толпе лица, достойные упоминания. Его взгляд задержался на группе старших офицеров, переговаривающихся шепотом, затем перескочил на молодого лейтенанта, что нервно теребил край своей униформы.

— Почему ее не приговорят к смертной казни?

— Это не справедливо!

— Она предала нас!

Иеремиил поднял руку, требуя тишины.

— Понимаю ваше недовольство, — продолжил он, — мы действительно обязаны следовать воле Небес. Ситуация с демонами из аристократического слоя ясно дала нам понять, что исключений быть не должно.

Зал суда вновь заволновался, зашептался, перекидываясь довольными возгласами. Миран поймал растерянный взгляд возлюбленной. Нет, это не должно закончиться так. Его сердце забилось быстрее, и он глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями. Судья поднял Весы Справедливости, и одна из чаш, черная и тяжелая, медленно начала опускаться вниз.

— Верховный Судья, я готов наказать эту дьяволицу лично, — наконец вмешивается Владыка. — Она лишится того, что ценит больше всего: свободы. По законам нашего государства, ее статус генерала может быть аннулирован, а сама она приговорена к рабству. Это станет для нее куда более суровым наказанием, чем смерть.

Иеремиил опустил весы.

— Светлый Владыка, — начал он, его голос звучал, словно скрежет металла, — мы все понимаем, что держать в войсках демонов очень выгодно. Они сильны, их боевые навыки бесценны. Но если мы не накажем ее сейчас, если не покажем свою силу, то они начнут чувствовать, что могут делать все, что хотят. И тогда они полезут на головы всем нам. Иветта уже пыталась убить тебя, и все здесь это знают. Она заслуживает смерти, и никакие оправдания не могут это скрыть.

— Я понимаю вашу страсть. — Миран не сдавался. — Но разве мы, в ком течет кровь святейших, не должны быть более осмотрительными в своих решениях? Мы все знаем, что она — символ, не просто воин, но и часть того, что стояло за нашими победами. Пусть ее действия