Владыка забвения: Железная Воля - Елена Червоная

миг его схватили за шкирки и болезненно швырнули в сторону. Юноша едва успел понять, что происходит, когда ангелы наложили на него свои оковы. Светлые цепи обвили его, душили магию, не давая ей вырваться наружу. Мессия закричал. Истошно, пронзительно, разрывая собственные связки.

Его истерику прервал Архангел, приземлившийся прямо перед Нортом, сопровождаемый двумя ангелами низшего ранга. Мужчина, окинув взглядом тело Марианны, с издевкой произнес:

— Я же говорил, что нужно целиться в девицу.

Его длинные волосы ниспадали до самых колен, подобно серебристому водопаду. Белоснежная броня переливалась, словно жемчуг, под светом Селены и Миры. Она была украшена узорами, образующими сложные орнаменты. За его широкой спиной возвышались три пары огромных крыльев. На лбу сиял золотой обруч, подчеркивающий его высокий ранг.

Однако, несмотря на божественное величие, Мессия не видел более мерзкого выражения лица. Он подошел к бездыханной девушке, поднял ее за руку, приподнимая в воздух. Мари повисла, ее тело едва покачивалось, словно безжизненная кукла.

— Не смей трогать ее! — вскипел Норт.

Избитый и едва стоявший на ногах, Вин, тяжело дыша, сделал несколько шагов вперед, прокладывая себе путь между воинами, которые, казалось, даже не замечали его присутствия. Кровь текла по его лицу, пропитывая ворот рубахи, но он не останавливался. С огромным трудом он подошел к Архангелу, взглянул на него снизу вверх, заглядывая в его ледяные глаза. Его голос дрожал, но он все же выкрикнул слова, в которых было все — и отчаяние, и бессильная ярость.

— Отпустите ее! Это… это бесчеловечно! — Винсент, не отводил взгляда.

Архангел скривился, презрительно оглядел его и махнул рукой подчиненным.

— Какой срам. Кто выпустил этого бесенка?

Небесные — дева и юноша — подошли к Вину, грубо подхватили его под руки и потащили прочь. Он начал сопротивляться, но его усилия обернулись лишь новым ударом, заставившим его приглушенно вскрикнуть.

— Так, на чем я остановился? Ах да… — Архангел снова повернулся к Нортону. — Я лишь хотел сказать, что ты жалок. Сдавайся и позволь нам исполнить волю Создателя! Ты порочишь нас самим своим существованием! — Голос его был спокоен и холоден, в нем не чувствовалось ни гнева, ни сочувствия. Слова Михаила будто намеренно вонзались в самое сердце, стараясь сломить остатки воли Мессии.

— Только не скули, — с издевкой сказал мужчина, швырнув тело сестры под ноги брата. — Собирайте магов и наших воинов! Нам нужно растащить его тело на куски и каждый запечатать. Тогда он не восстановится, — обернувшись, обратился он к ангелам, после чего те взмыли в небо, дабы выполнить приказ.

Он не знал, что его ждет, если с его телом сотворят подобное. Бессмертие — это одно, но когда твое бессмертие разрывается на части, кто может знать, что произойдет потом? Будет ли его сознание привязано ко всем этим фрагментам, в вечной разлуке и муке, или его душа останется в одной из частей, томясь без возможности воссоединиться? Никто не мог сказать, что на самом деле случится, и эта неизвестность была почти невыносимой. Но, как ни странно, эта перспектива тревожила его меньше всего.

Гораздо меньше, чем лежащее у его ног тело сестры.

Глава 23 «Под Тенью Небес»

Валора погрузилась в празднество. Улицы городов наполнились яркими красками нарядов и гомоном множества голосов. Крики ликования и смех разносились по мощеным улочкам, эхом отзываясь о каменные стены домов. На центральных площадях во всем своем великолепии развернулись ярмарки. Пестрые шатры торговцев предлагали обилие товаров: благовония, ткани, редкие специи и украшения, искусно выточенные мастерами разных стран. В воздухе звучали флейты и барабаны, мелодии которых увлекали людей в танцы — от мала до велика, все кружились, смеялись, забывая о тяготах.

В самом центре площади скоморохи устроили свое представление: один был переодет в белоснежные одежды ангела с бумажными крыльями, а в руках держал деревянный меч. Другой — в рваном черном наряде с рогами — изображал демона. Началось шуточное сражение, наполненное громкими выкриками и преувеличенными жестами. Все было сделано так, чтобы смешить и радовать публику. Ангел, громко и победоносно возвещая о торжестве добра, размахивал своим оружием, а демон, притворяясь поверженным, падал на землю, вызывая взрывы смеха комичным стоном. Рядом на земле лежала шляпа, и зрители, смеясь и аплодируя, охотно бросали туда ксалиры.

С наступлением вечера площадь озарили десятки костров, в которых горели рогатые чучела. Пламя вздымалось высоко, бросая свет на лица собравшихся и заполняя воздух запахом горящего древа. Юные девы, одетые в белые одежды, взялись за руки и завели хоровод вокруг пылающего очага. Их легкие фигуры порхали, длинные одежды, подхваченные ветром, то поднимались, то трепетали, будто крылья мотыльков. Вскоре их нежные голоса начали звучать в унисон, произнося одну из молитв Аэлории:

О, свет наш, сущий в Небесах,

Да святится имя Твое и да приидет свет Твой на землю.

Развей тьму, очисти нас и избавь от всякого зла.

Да утвердится святой закон Твой среди нас, И не будет врагу покоя меж нами.

Да воскреснет Отец, и да падут враги Его,

Свет Твой да ведет нас по праведному пути.

Избавь нас от тьмы и порочного круга,

И да пребудет мир Твой и покой в наших сердцах во веки веков.

Люди вокруг сложили ладони в молитвенном жесте, их губы тихо шептали знакомые слова, обращенные к Небесам. В их голосах звучало облегчение и тихая радость, почти неверие в то, что это наконец случилось. Демонический Мессия пал, и вместе с ним ушли все те страхи, которые так долго омрачали их мир. Все вокруг стало казаться проще, легче, ведь висевшая над ними угроза, наконец отступила.

С приходом новой эры Веласко и его сын Винсент оказались в самом центре власти — во дворце Светлого Владыки. Некогда демоны, ныне они были облачены в мягкие одеяния и добродушные улыбки. Война закончилась, но их путь не был завершен. Теперь Гемоку стали частью нового порядка, пряча свою истинную породу за маской верности. Пришлось взять себе новые имена, дабы избежать подозрений. Их должности давали им доступ к власти и рычагам, о которых они раньше могли лишь мечтать. А самое главное — они остались живы.

Ангел вновь почтил дворец своим присутствием. Его приход был подобен холодному дыханию зимы. Все знали, что это несет перемены. И не к лучшему. Слухи заполнили коридоры еще до того, как его светлый лик явился в тронный зал. В этот раз он был в форме, более понятной и доступной для смертных. Его лицо — совершенство, будто резное,